?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: искусство

Автопортрет Лидии Агалаковой
gruppa5
agalakova

В 2014 году исполняется 110 лет со дня рождения замечательных художников Николая Прокошева и Лидии Агалаковой. На сайте gruppa5.ru добавлена репродукция отреставрированного автопортрета Лидии Агалаковой 1934 г. Вместе с короткой биографической справкой, взятой из книги О.О. Ройтенберг "Неужели кто-то вспомнил, что мы были...", выложены архивные фотографии 1920-х - 1930-х годов. Сейчас сложно понять, кто на фотографиях - друзья, родственники?

http://gruppa5.ru/bios/agalakova

http://gruppa5.ru/galleries/agalakova

В биографии Агалаковой у О.О. Ройтенберг есть ссылка на статью о творчестве Михаила Афанасьевича Демидова (1885-1929), опубликованную в "Панораме искусств" №13. М.А. Демидов - значительный вятский художник, преподаватель, участник чуть ли не всех художественных процессов, происходивших в Вятке в 1920-е. Его ученицей и музой была Лидия Агалакова, сохранились портреты Агалаковой работы Демидова. Надеемся, фотографии этих портретов и вообще работ Демидова скоро появятся в общем доступе.

agalakovaphoto1
На фотографии: Лидия Агалакова (сидит) в компании друзей. 1920-е - 1930-е 

Михаил Ксенофонтович Соколов
gruppa5
_MG_6964правнук художника Льва Аронова о чудесах, связанных с Михаилом Соколовым: "...уже несколько раз жизнь таинственным образом в той или иной форме приводила меня к наследию великого (правда великого!) художника Михаила Ксенофонтовича Соколова. С одной стороны – это очень известный художник, представленный в экспозициях многих приличных музеев у нас и т.д. с другой – тонкий, настоящий, искренний и чудесный художник, о котором невозможно говорить как-то громко или слишком формально.  К сожалению, не могу сказать, что работы Соколова легко увидеть в ретроспективе или в какой-то условной полноте, лучше всего он представлен коллекцией музея республики Каракалпакистан в дальнем углу Узбекистана – так вышло. но:

Чудо №1  мы устраивали выставку художника Льва Аронова, это мой прадедушка, очень хороший художник, - в художественном училище памяти 1905 года, потому что Аронов там преподавал в конце 1930-х и в 1940-е. Я знал, что там же преподавал Михаил Соколов, которым я восхищался. Мне было удивительно, показалось настоящим чудом, когда на этой ароновской выставке в училище мы познакомились с замечательными молодыми художниками, искренними, открытыми, у которых наследие Соколова и Аронова вызвало настоящий правдивый интерес, мне померещилась какая-то преемственность, какая-то связь между такими фантастически разными эпохами… Мы дружим со студентами до сих пор, пытаемся затевать какие-то проекты, Саша Балашов делал там несколько публичных лекций о художниках-преподавателях Училища в 1920-е – 1930-е годы.

Чудо №2 Конечно, я часто думал, ну почему прадедушка не рисовал, как Соколов, ведь они жили почти в одно время, соколовское влияние ощущаю даже я сегодня, хотя я не рисую и не собираюсь, а прадедушка?! Он был совсем другой… В общем, разбирая, графику Льва Аронова, это было через год наверное после выставки в Училище,  мы наткнулись на рисунок Михаила Ксенофонтовича Соколова! Да, не лучший, порванный, «типичный», но для меня это было конечно больше, чем совпадение… Это было чудо!

IMG_1674Чудо №3 Примерно год назад увидел у друга книгу «Михаил Соколов в переписке и воспоминаниях современников», не стал брать почитать, а решил ее купить, сейчас ведь несложно найти все, что угодно. Я искал эту книгу год!! сначала просто завел традицию спрашивать в книжных, в музейных магазинах, потом стал заказывать, периодически прочесывал интернет и букинистические. Ну может быть я преувеличиваю – не прочесывал, а искал. Книги нигде не было. Несколько дней назад в почте, которой я почти не пользуюсь, нашел письмо двухмесячной давности от человека, который готов был продать мне чуть ли не весь тираж этой книги!! Он нашел меня случайно по упоминанию Соколова в моем жж. Цена книги – 100 рублей. Ко мне пришел милый человек с тележкой. Мы решили, что можем купить несколько коробок, чтобы раздать всем нуждающимся или заинтересованным – ведь нигде: ни в третьяковке, ни в русском музее, ни даже в каракалпакистане нет этой книги (на сегодняшний день насколько мне известно). Я не знаю, как сделать так, чтобы… память о чем-то хорошем, какое-то важное свидетельство о красоте, благородстве, страданиях, вообще о чьей-то не зря прожитой жизни не шло как камень на дно, а находило бы отклик. Неважно, об искусстве речь или о философии, науке, религии, - о чем угодно; речь – о человечности.

Короче говоря, если кому-то нужна, также как мне была нужна, книжка про художника Соколова, она вроде появилась на озоне сейчас за 72 рубля, ну и я могу продать ее за 100 рублей или подарить, мне будет приятно. Если кому-то будет любопытно посмотреть этого художника в новой Третьяковке, в Ярославском музее или в Нукусе или даже просто в интернете – думаю, он вам очень понравится!"

6 марта 2014 г.

Узбекистан. Нукус. Государственный музей искусств имени И. В. Савицкого. май 2012. Часть 4
gruppa5
В Государственном Русском Музее в Санкт-Петербурге графика русских художников 20 века отсутствует в постоянной экспозиции как класс, в Музее им. И.В. Савицкого графику смотреть не менее интересно, чем живопись, ей отведены отдельные большие залы. Основной ряд художников - тот же, но, конечно, выглядит это все совершенно по-другому. Другой Соколов, другая Софронова, другой Курзин (!), Ечеистов, добавляется Чекрыгин, Жегин и т.д. Конечно, фотографировать через стекло - дело неблагодарное, но в этом отчете вообще все фотографии очень низкого качества, они только дают слабый намек и просто перечисляют невероятные богатства музея в пустыни... Некоторые, даже многие работы встречаются в альбомах по искусству 1920-х - 1930-х, мы конечно ждем новую версию сайта Музея с подробным описанием и фотографиями экспонатов постоянной экспозиции и всего того, что находится в запасниках. По словам работников Музея на стенах висит 5% коллекции! Целые наследия, целиком все работы некоторых художников хранятся в Нукусе, от многих художников именно лучшее находится в Нукусе, все это требует внимательного изучения и, в первую очередь, популяризации и какой-то очень тонкой, правильной пропаганды - иначе все это искусство можно будет называть антиквариатом, и мы потеряем (на рынке, в буржуазных очень скучных руках, в запасниках провинциальных и особенно центральных музеев) очень важную часть себя, часть нашей истории - очень светлую, очень честную и чистую, совершенно нами не прожитую, нам неизвестную, в которой мы так нуждаемся сегодня!
Конечно я лично хотел бы, чтобы весь Музей, вся коллекция переехала в Москву и заняла лучшее помещение города, ведь большинство судеб художников, их жизнь так или иначе была связана с Москвой, ВХУТЕМАСом, московскими художественными студиями, северной культурой. Эту коллекцию увидело бы большее число людей, туристов, о ней бы узнали во всем мире. Но после поездки в Нукус я стал спокойнее относится к этому своему (очень эгоистическому) желанию. Мне показалось, что для далекой республики Каракалпакистан жизненно важно иметь такой культурный центр, что-то кроме высохшего Аральского моря, пустыни, важно гордится вниманием западного мира, заботиться о Музее, приглашать специалистов для исследований и пропаганды этого искусства. Сейчас есть все технические возможности для этого, - есть интернет, в Нукус летают самолеты напрямую из Москвы, вообще в Узбекистан легко попасть, там есть еще Хива, Бухара и Самарканд. Необходимо организовывать выставки, благо постоянная экспозиция Музея от этого совершенно не пострадает. Короче говоря, у нас сложилось впечатление, что Музей в каком-то смысле кормит этот небогатый край, местные жители относятся к нему очень серьезно, и легенда о Савицком живет там и развивается. Может быть эти все рассуждения очень наивные, но, даже если Музей дает работу сотне каракалпаков, это достаточно важно для этого края, не знаю...

Графика.

IMG_0675 Графика. Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Графика Михаила Ивановича Курзина мне очень понравилась, показалась даже интереснее живописи. Очень хороший художник!

IMG_0479 Курзин Михаил Иванович (1888-1957). Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Николай Георгиевич Карахан

IMG_0480 Карахан Николай Георгиевич (1900-1970). Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Стена Жегина и Георгия Ечеистова. У Ечеистова в Музее была живопись, которую я почти не заметил, графика, особенно знаменитые фигурки - очень... стильные, и это готовая открытка/ плакат/ постер. А Жегин, наоборот, показался глубоким, значительным, серьезным. Чекрыгин ожидается.
-
IMG_0481 Жегин (Шехтель) Лев Федорович (1892-1969) и Ечеистов Георгий Александрович (1897-1946). Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Любовь Попова, знаменитая ее работа "Дома", и Никритин - это действительно настоящий авангард. Вообще, когда друзья говорят о русском авангарде, они имеют в виду именно такое искусство - футуристическое, формальное, до середины (примерно) 1920-х. Туда точно попадает ранние работы например Софроновой и Соколова, но более поздние работы этих же художников - ведь что-то совсем другое, - тоже прорыв, что-то новое, но основанное совершенно на других идеях, скорее противоречащее формальному искусству авангарда. Но авнгард нам, конечно, очень нравится, - с первого взгляда!

IMG_0484 Попова Любовь Сергеевна (1889-1924) и Никритин Соломон Борисович (1893-1965). Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Вот наверное самое святое в Музее - маленькие рисунки Михаила Ксенофонтовича Соколова первой половины 1940-х, которые он пересылал из лагеря. Они все примерно 5 см. Это не авангард, но определенно совершенно запредельное искусство, которое наверняка способно исцелять, призводить разные чудеса, может по праву быть предметом преклонения и паломничества... Так все и происходит.

IMG_0485 Соколов Михаил Ксенофонтович (1885-1947) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Над витриной висит ранняя графика Михаила Соколова, кажется, все - только шедевры.

IMG_0488 Соколов Михаил Ксенофонтович (1885-1947) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Соломон Никритин и Анатолий Прокопьевич Щукин (1904-1935)

IMG_0489 Никритин Соломон Борисович (1893-1965) и Щукин Анатолий Прокопьевич (1904-1935) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Вот художники - Шевченко, Бакулина, Тарасов - что в живописи, что в графике абсолютный идеал. Валентин Михайлович Юстицкий, знакомый мне по альбому группы 13, попался мне на глаза первый раз. Не помню, есть ли работы этого графика на стене ГТГ, там все очень часто и очень интересно меняется, спасибо им большое за залы графики.

IMG_0493 Шевченко Александр Васильевич (1882-1948 Юстицкий Валентин Михайлович (1892-1951) Бакулина Людмила Галактионовна (1905-1980) Тарасов Николай Павлович (1896-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Продолжение этой же стены - Людмила Бакулина и гениальный художник Николай Павлович Тарасов.

IMG_0494 Бакулина Людмила Галактионовна (1905-1980) Тарасов Николай Павлович (1896-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

IMG_0497 Тарасов Николай Павлович (1896-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Две работы Владимира Сергеевича Тимирева и две работы Василия Чекрыгина. Недавно разговаривали о Чекрыгине, и девушка говорила о том, что ее вообще пугает Чекрыгин, и учение Федорова - очень опасно для жизни, лучше в это не влезать. Действительно, есть о чем подумать. Чекрыгин очень меня заинтриговал, наверное это один из самых значительных русских художников 20 века, ну что тут еще скажешь?!

IMG_0498 Тимирев Владимир Сергеевич (1914-1938) и Чекрыгин Василий Николаевич (1897-1922) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Николай Тимирев и Ефросинья Ермилова-Платова

IMG_0501 Тимирев Владимир Сергеевич (1914-1938) и Ермилова-Платова Ефросинья Федосеевна (1895-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Николай Тимирев и Михаил Ле Дантю

IMG_0502 IMG_0501 Тимирев Владимир Сергеевич (1914-1938) и Ле Дантю Михаил Васильевич (1891-1917) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Графика Мазеля.

IMG_0503 Мазель Рувим Моисеевич (1890-1967) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Илья (Рувим) Мазель и Юлия Разумовская

IMG_0504 Мазель Рувим Моисеевич (1890-1967) и Разумовская Юлия Васильвна (1896-1987)

Илья (Рувим) Мазель и Сергей Михайлович Луппов - такая же замечательная графика, как и живопись.

IMG_0505 Мазель Рувим Моисеевич (1890-1967) и Луппов Сергей Михайлович (1893-1977)

-

IMG_0506 Луппов Сергей Михайлович (1893-1977) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Суряев Константин Николаевич. Его живопись висит высоко над лестницей на третий этаж, чтобы школьникам не бросались в глаза провокационные сюжеты его картин..

IMG_0507 Суряев Константин Николаевич (1900-1965) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Штанге Ирина Дмитриевна. Эта работа называется "Страх", 1945

IMG_0508 Штанге Ирина Дмитриевна (1906-) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Стена графики: Кудряшов Иван Алексеевич (1896-1972), Соколов Петр Ефимович (1886 (82)-1976 (64)), Софронова Антонина Федоровна (1892-1966). Видимо для Нукуса Петр Соколов - очень важный художник, график. Несколько разворотов в книге "Авангард, остановленный на бегу", фотографии, но "Сведениями о художнике авторский коллектив не располагает". В следующем альбоме 2003 года есть биография - (1886-1976) родился и умер в Москве, учился в студии И.И. Машкова в Москве, где жил до 1917 года, В 1919 направлен преподавателем в Воронежский ВХУТЕМАС, в 1920 направлен на Урал, жил в Перми, с лета 1920 - в Екатеринбурге. В начале 1921 уезжает в Пензу, тоже в Пензенский ВХУТЕМАС, в ноябре 1921 возвращается в Москву, где продолжает образование во ВХУТЕМАСе в мастерской Павла Кузнецова. По окончании остается в его мастерской ассистентом.
Вот биография все-таки наверняка того же Соколова из сайта галереи Шишкина: "Русский художник–авангардист. Живописец, график. Учился в частной студии у Ильи Машкова. Брал уроки у Павла Кузнецова. В 1918–1920 работал как ассистент в художественной студии у К. Малевича. Один из организаторов отделения ВХУТЕМАСа в Воронеже (1926). Начал выставляться в конце 1910–х. Был женат на А. Боевой, директоре художественного училища в Екатеринбурге (1920). Под влиянием идей Пролеткульта, а также футуристических идей, вместе они устроили «погром» гипсовых слепков и живописи в колледже. По другой информации Соколов, который работал в Екатеринбурге до ликвидации художественного училища, в первые годы революции приехал в Пензу, где он снова возглавил художественное училище и разбил там гипсовые слепки. П. Соколов известен также как учитель известного советского нонконформиста, художника Владимира Немухина (род. 1925)".
"Совком" в 2007-2009 продает пейзажи Соколова Петр Ефимовича (1882-1964), некоторые из которых датированы 1980-ми.
Нукусская графика этого художника, его живопись из альбома "Авангард, остановленный на бегу", могли бы стать предметом изучения специалистов по истории искусства, можно писать дипломы, диссертации, в биографии художника явно полно белых пятен, с другой стороны из того, что о нем написано, видно - этот человек стоял у истоков создания новой системы художественного образования в России, это очень интересно!


IMG_0509 Кудряшов Иван Алексеевич (1896-1972), Соколов Петр Ефимович (1886 (82)-1976 (64)), Софронова Антонина Федоровна (1892-1966) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

В конце залов графики и вообще постоянной экспозиции художников 1920-х - 1930-х на третьем этаже Музея им. И.В. Савицкого снова "восточные художники".

Урал Тансыкбаев

IMG_0515 Тансыкбаев Урал (1904-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографияCollapse )

Александр Волков

IMG_0520 Волков Александр Николаевич (1886-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0517 Волков Александр Николаевич (1886-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Витрина графики Александра Николаева

IMG_0519 Николаев Александр Васильевич (1897-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0518 Николаев Александр Васильевич (1897-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Александр Волков и Виктор Уфимцев

IMG_0524 Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964) Волков Александр Николаевич (1886-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографияCollapse )

Виктор Уфимцев

IMG_0522 Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0523 Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0521 Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

***

Узбекистан. Нукус. Государственный музей искусств имени И. В. Савицкого. май 2012. Часть 2
gruppa5
В первой части рассказа о нашей поездке в Узбекистан и особенно о посещении музея имени Савицкого в Нукусе мы рассказывали о начале нашего путешествия, о том, что в Нукус из Москвы попасть очень легко, ничего страшного, были фотографии улиц, "музейной гостиницы", Музея снаружи. Так получилось, что мы сфотографировали все стены Музея. Мы в Узбекистане - обычные туристы из Москвы, не искусствведы, не специалисты, но люди, очень интересующиеся русским (советским) искусством 1920-х - 1930-х, даже немного "повернутые" на этой теме. Конечно имена и работы Соколова, Софроновой, Шевченко, Истомина, Никритина и т.д. для нас очень много значат, это предметы поклонения и обожания конечно. В первой части этой истории мы опубликовали фотографии стен экспозиции Волкова, Тансыкбаева, Карахана, самого Савицкого и некоторых других, в этой части мы идем по Музею дальше, к сожалению, теперь, почти через год после поездки, когда руки дошли наконец сделать этот маленький отчет, трудно вспомнить расположение залов. На втором этаже Музея, на котором представлена постоянная экспозиция смоветских 1920-х - 1930-х, залы, стенды расположены по кругу, отдельно графика, отдельно живопись, во всем есть логика и смысл, но сейчас к сожалению, трудно это все восстановить, даже имея все фотографии. Смотрим дальше:

Витрина с работами Александра Васильевича Николаева, к сожалению из-за стекла фотографии не получились, но работы - одни из лучших в Музее, огромное впечатление!


IMG_0458 (Александр Васильевич Николаев (1897-1957))
Еще фотографииCollapse )
Вокруг витрины Николаева - работы Виктора Ивановича Уфимцева и Елены Людвиговны Коровай. Уфимцев с 1923 года жил в Узбекистане, умер в Ташкенте в 1964. В Москве сейчас он - относительно известный художник в том числе благодаря выставке в галерее Галеев и альбому, изданному этой замечательной галереей. Елена Коровай - член объединения "Мастера нового Востока", жила в Узбекистане с 1923 по 1947 год, на стене ее работа "Бухарские розовые женщины. Утро", как и работы Волкова, Курзина и Уфимцева - символ, такой шедевр творчества художников, живших в Узбекистане в 1920-1930е. Может быть из-за сильного впечатления от маленьких драгоценных работ Николаева, может быть из-за очень плотной развески живопись Коровай и Уфимцева не показались мне лично такими... какими я их ждал, может быть после залов Волкова я уже устал от восточных мотивов этих абсолютно русских, западных художников. Надо обязательно поехать в Музей еще раз и посмотреть внимательней... Уверен, на выставке в Москве это были бы лучшие работы из собрания Музея...

IMG_0554 Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) и Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964)
-

IMG_0459 Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) и Уфимцев Виктор Иванович (1899-1964). Музей им Савицкого, Нукус, май 2012
Надежда Васильевна Кашина. Это гениальный художник. Я буду вспоминать Узбекистан таким, каким я увидел его на стене в Нукусе - волной счастья, открытости, смелости картин Кашиной. Это такой "небесный Узбекистан", такой, каким он может быть был в конце 1920-х, а может быть это все было только внутри этой девушки.
Кашина Надежда Васильевна (1896-1977). Музей им Савицкого. Нукус, май 2012     


Еще фотографииCollapse )

Михаил Иванович Курзин. Еще один из русских переселенцев в Узбекистане 1920-х. Очень пострадал во время репрессий, в Музее его работы особенно выделяют, в фильме "Desert of forbidden art" Курзин основной автор, как бы представитель, голос своей плеяды. Мне лично в Музее очень понравилась его графика, живопись оставила тягостное впечатление безусловно очень талантливого художника, но не все его работы были мне близки.
IMG_0571 курзин
-
IMG_0570 курзин


В книге Ольги Осиповны Ройтенберг "Неужели кто-то вспомнит что мы были" довольно много репродукций художницы Валентины Петровны Марковой. Мне они никогда не нравились, ну что поделать?! Когда мы попали в Музей, Маркова оказалась одним из главных моих открытий. У нее в картинах есть такой удивительный золотой свет и тонкость, это сразу видно "вживую", на репродукциях этого я не видел. Маркова - таже компания, что и Коровай, и Курзин, тоже член объединения "Мастера нового Востока", она мне теперь нравится гораздо больше остальных. Душераздирающая история ее жизни (ну например , несколько фотографий из книги Ройтенберг, и, конечно, золотистые картины в Нукусе - это потрясающее открытие!


Алексей Владимирович Исупов (1889-1957) в 1915-1923 жил в этих краях, служил в армии, в 1926 эмигрировал в Италию. Эту работу "Восточное кафе" датируют 1914-1921 - почти всем временем пребывания художника в Туркестане. Как и почти про все работы в Музее - хочется написать "Какая красота!", но это, конечно, и так понятно...

IMG_0599 Исупов Алексей Владимирович (1889-1957) Музей им Савицкого, Нукус май 2012

Вот главный художник собрания Музея им Савицкого: Евгений Александрович Лысенко (1903-?) Из книги "Авангард, остановленный на бегу": "Приезжает в Ташкент в 1918 году, откуда - неизвестно. Работает проводником на железной дороге. Увлекается живописью, учится в художественной студии в Ташкенте. В 1919 году уезжает в Москву, где около двух лет занимается у А. Тышлера. В конце 1920-х годов Лысенко вернулся в Ташкент. Большая часть картин и рисунков художника погибла. (...) Произведения Евгения Лысенко были найдены И.В. Савицким в плачевном состоянии - без подрамников, сложенные много раз, как куски обычной ткани. По словам Савицкого, Лысенко долго и тяжело болел, был разбит параличем. Скончался он на руках у сестры где-то на Волге, куда был увезен ею." Это все, что известно об этом гениальном художнике. От него осталось только 4 или 6 работ, они все в Нукусе. Видимо из-за особенностей существования музеев в советское время Савитский был вынужден придумать искусствоведческую легенду, интерпретацию картин Лысенко как "предостережение, предчувствие бедствий, которые принесет миру фашизм". Эта интерпретация так и прилипла к картинам, о них так и рассказывают сегодня. Очевидно работы Лысенко имеют какой-то космический масштаб, все они очень важны для мирового порядка что ли, это чувствуется сразу. Если по репродукциям можно было сравнить стиль Лысенко с филоновским (по сложной структуре, переплетению сюжетов и форм и т.д.), то вживую Лысенко ни на кого не похож, это абсолютно самобытный художник, его работы - какие-то биологические, их структура - как структура листа или стебля травы. Вглядываясь в эту структуру, чувствуешь сложность и тонкость устройства мира, не имитацию жизни, а саму жизнь. Прямо в этих картинах, серьезно! У картин Лысенко мы встретили реставратора Музея - Альвину Шпаде, которую видели в американском фильме. Она много лет работала над картинами Лысенко, реставрировала их акварелью, для нее этот художник очень много значит, а сама Альвина показалась нам очень добрым, открытым человеком. Уверен, на такой работе не может быть других людей.

IMG_0603 лысенко

Еще фотографииCollapse )
IMG_0602 лысенко
-
IMG_0601 лысенко
-
IMG_0600 лысенко


Алексей Федорович Подковыров (1889-1957). Этот стенд находится почти напротив работ Лысенко, никак с ними не пересекается, это художник совсем другого толка, но как удивительно и замечательно, как в букете что ли, видеть в одной экспозиции таких разных, непересекающихся художников! И так везде в Музее - все очень разные, и это огромное достоинство коллекции и времени, в котором создавались эти работы.
IMG_0607 Подковыров Алексей Федорович (1889-1957) Музей им Савицкого. Нукус, май 2012

Моргунов Алексей Алексеевич (1884-1935). За углом экспозиция художников "Бубнового валета", а при входе в их зальчик стенд этого замечательного московского художника, тоже из "Бубнового валета", и из "Бытия", и из "Ослиного хвоста"...

IMG_0609 Моргунов Алексей Алексеевич (1884-1935) Музей им Савицкого, Нукус, май 2012

Еще фотографияCollapse )

Мазель Рувим Моисеевич (1890-1967) и Ульянов Николай Павлович (1875-1949). Мазель очень запоминается, портреты Ульянова я еле вспомнил, искал их в книгах. Оба художника жили после Туркестана в Москве, оба побывали за границей - в Италии и Германии, а я побежал дальше смотреть "Бубновый валет".

IMG_0610 мазель и неизвестно

Еще фотографииCollapse )
IMG_0630 Объединение Бубновый валет. Музей им Савицкого, Нукус, май 2012
-
IMG_0629 панорама с бубновым валетов


Художник Александр Васильевич Куприн. Как на параде.

IMG_0613 Куприн Александр Васильевич (1880-1960). Музей им Савицкого. Нукус, май 2012

Художник Осмёркин Александр Александрович.

IMG_0614 Осмёркин Александр Александрович (1892-1953). Музей им Савицкого, Нукус май 2011

Григорьев Николай Михайлович. Кажется, это не Бубновый валет, но неважно. Очень интересно

IMG_0615 Григорьев Николай Михайлович (1880-1943). Музей им. Савицкого. Нукус, май 2012

Художник Рождественский Василий Васильевич.

IMG_0624  Рождественский Василий Васильевич. Музей им Савицкого. Нукус, май 2012
-
IMG_0618 Рождественский Василий Васильевич. Музей им Савицкого. Нукус, май 2012
-
IMG_0617 рождественский

Вот менее наверное известный художник - Сергей Александрович Богданов, в том числе учился у Рождественского. У него в Музее целая стена, справа Осмеркин, Рождественский, Куприн, слева - Фальк. Но мне показалось, он ничем не уступает этим великим художникам, две большие картины с девушками - одни из моих любимых почему-то.

IMG_0623 Богданов Сергей Александрович (1888-1967) Музей им Савицкого. Нукус, май 2012
-
IMG_0622 богданов
-
IMG_0621 богданов снизу

Небольшой очень красивый пейзаж Бурлюка:

IMG_0625 Бурлюк Музей им Савицкого Нукус май 2012

остальное - художник Роберт Рафаилович Фальк.

IMG_0627 Фальк Роберт Рафаилович (1886-1958) Музей им Савицкого, Нукус, май 2012
-
IMG_0626 фальк

Узбекистан. Нукус. Государственный музей искусств имени И. В. Савицкого. май 2012. Часть 1
gruppa5

В мае 2012 мы съездили в Узбекистан. Для нас в этой поездке должны были совпасть обычные туристические интересы, мы ехали посмотреть страну, древние знаменитые города, странную, непривычную для нас природу, может быть найти приключения, и, конечно, преодолеть иррациональный страх обычных туристов перед нетуристическими, по крайней мере не типичными для нас способами путешествовать. Также нам очень хотелось увидеть знаменитый музей искусств имени И.В. Савицкого в Нукусе, у нас там были дела.

Для нас, как и для многих интересующихся русским искусством 20 века, этот музей – легенда. Обычно рассказ о нем был короток и поражал воображение: «Представляешь, где-то в самой дальней части Узбекистана есть автономная республика Каракалпакистан. Столица республики – центр экологической катострофы, там пустыня - дно высохшего аральского моря, до сих пор остались ржаветь в песках огромные корабли. Так вот, в центре этого города есть большой музей, самая лучшая коллекция русского авангарда 20 века в мире (в некоторых рассказах говорят – после Русского музея). Был такой Савицкий, так вот он вагонами спасал туда искусство, никому ненужное в Москве и запрещенное, и там бережно хранил. Целые наследия удивительных, может быть совершенно гениальных художников там хранятся, и как их теперь увидеть – большой вопрос».

Такая вульгарная история часто повторялась уже нами самими. Мы купили через интернет изданный в 1989 году альбом о Нукусе – знаменитую книгу «Авангард, остановленный на бегу». Наверное, это самая лучшая книга о Музее Савицкого до сих пор.  Очень хорошая вступительная статья Е.Ф. Ковтуна – искренняя и информативная. Параллельно с текстом статьи идут фотографии и документы – тексты писем, заявлений, воспоминаний художников. Наверное здесь – начало легенды: тексты так переплетаются, создают такую очевидную картину совсем недавней очень жестокой, но и такой эпической борьбы Добра со Злом: гибель и выживание, верность и предательство, слава и забвение, вера и отчаяние, любовь и ненависть конечно и Бог знает, что еще – все это досталось в 1920-30-е людям по-людски, и одновременно художникам в профессиональном отношении.

av_stopped

Вторая статья посвящена основателю музея Игорю Витальевичу Савицкому, абсолютно легендарному персонажу этого эпоса. Статья написана действующим директором музея, преемницей Савицкого М.М. Бабаназаровой. Она в национальном наряде каракалпаков позирует на одной из фотографий альбома, это когда легенда одного народа соединяется с легендой другого. Наверное мы не ошибемся, если скажем, что в музее царствует культ личности Савицкого, он являлся не только коллекционером живописи русских художников, он организовал большую археологическую работу в Узбекистане, его вклад в исследование истории региона - огромный.     

Основная часть альбома – иллюстрации, репродукции картин. Важный момент – о многих художниках в краткой биографической справке сказать почти нечего, как например об авторе главных наверное экспонатов музея - Евгении Александровиче Лысенко. Где он родился, где он умер, что с ним происходило – почти неизвестно, биографии практически не существует. Осталось 6 картин, каждая из которых – абсолютный шедевр, особенно «Бык» - фактически символ музея, работа какого-то космического значения...

Важно, что в альбом вошли совершенно разные художники, это бросается в глаза и это особенно вызывает уважение к коллекции, собранной из совершенно разных художественных течений и стилей. И работы не конфликтуют между собой, а наоборот, дополняют.

Книгой в книге, или, точнее, альбомом в альбоме, представлены видовые фотографии достопремичательностей Узбекистана: от брошенных в пустыне кораблей Муйнака до Хивы и  каракалпакских крепостей. Почти все это мы увидели своими глазами, проехав Узбекистан от Нукуса до Ташкента.

Пожалуй, перед описанием нашего путешествия стоит еще упомянуть американский фильм «The desert of forbidden art» и тот прискорбный факт, что это единственный известный за пределами Узбекистана документальный фильм о музее Савицкого. Этот фильм доступен сегодня для скачивания в интернете на английском языке без перевода. Кажется, в Москве в ГМИИ Пушкина проходил чуть ли не закрытый показ этого фильма, это кино, как и вся волшебная легенда, осталось достонием только посвященных, людей, которые специально собирают информацию о коллекции Савицкого.

Мы, посмотрев это кино, были немного разочарованы – фильм повторял вульгарную (но конечно захватывающую) историю о художественном Эльдорадо на краю света, рассказывал конечно о коллекционерах, прибывающих в Нукус на собственных самолетах со всего мира, которые тщетно обивают порог музея, о Савицком, немного историй обретения работ Курзина и Лысенко, но в фильме почти не было самих картин и почти не было самих художников. Когда камера случайно скользила по стенам, мы внимательно вглядывались и вылавливали знакомые по книге работы, гадали, сколько и что там еще есть... Несмотря на поверхностность и обобщения фильма, замечательно, что он существует, но совершенно очевидно, что надо снимать дальше, и авторы будущего фильма должны найтись именно в России, это очень важно!

Собираясь в Узбекистан, мы не чувствовали уверенности и вообще четкого понимания, что нам ждать от этой нетуристической сегодня страны. Мы что-то слышали про «улочки Самарканда», удивительный свет, необычную природу, но в то же время бедность и коррупцию.

В Нукус летают самолеты из Москвы, как и в Ургенч, Бухару, Самарканд и Ташкент. Все они ужасно дороги. Мы решили лететь в Самарканд (Ташкент мы фактически пропустили), так как от этого города мы ожидали особенных красот, и там было удобно начинать и заканчивать путешествие. 

Летели хорошо, не очень весело было в аэропорте Самарканда – чувствовалось напряжение и недоброжелательность на таможне, от которой мы уже здесь в Москве отвыкли (на обратном пути, чтобы пропустить какой-то баул, один из пассажиров засовывал офицеру деньги), у выхода из аэропорта на нас набросилась толпа таксистов, от этого мы тоже начали отвыкать, на одном из них мы доехали поздно ночью до гостиницы, которую заранее забронировали. Этот же таксист плохо поменял нам денег – где-то в отчетах мы прочли, что деньги нужно менять именно у таксистов, опыт показал, что деньги можно менять у кого угодно.

Полдня мы гуляли по Самарканду и днем на поезде должны были ехать в Ташкент, чтобы сесть на самолет в Нукус. Конечно, лучше бы он летел из Самарканда, но так все устроено, и так мы спланировали нашу поездку.

Мы очень беспечно отправились на вокзал без билетов за примерно сорок минут до отхода поезда. Конечно, мы сильно удивились забитыми народом кассам, очереди нет, все лезут к окошкам! Это когда-то было в Москве, но уже очень давно. Каким-то чудом мы все-таки попали на поезд, чувствовали себя иностранцами в Советском Союзе, и вообще  ощущение Советского Союза не покидало нас до конца поездки.

Я боюсь летать, и ждал, что самолет из Ташкента в Нукус окажется каким-нибудь ржавым «кукурузником», но все оказалось идеально. Новый хороший самолет, хороший полет.

Надо сказать, что Нукус все-таки большой город, столица республики, таксист отвез нас в «музейную» дорогую гостиницу (60 долларов на двоих) «Жопек Жоли»          

В гостинице Жопек Жоли в Нукусе, май 2012

-

Гостиница Жопек Жоли в Нукусе, май 2012

При гостинице есть нормальный ресторан, номер можно сказать роскошный, есть не только горячая вода, но и кондиционер, все чисто, всюду висят картины. На ночь мы посмотрели идиотский фильм «Стравинский и Коко» по одному из тысячи спутниковых каналов. Для нас это было странно – мы ведь где-то совсем далеко в пустыни, в дальнем углу Узбекистана...

На следующий день мы отправились в Музей. Это квартал от гостиницы. Видимо для города, а может быть и для республики Музей – это центр, какой-то загадочный храм непонятно чего. Советская архитектура, пустые декоративные газоны и чахлые посаженные деревца вокруг – ощущение советского монумента. Это новое впечатление только усиливало легенду.

Музей им. И.В. Савицкого в Нукусе, май 2012
-

Музей им. И.В. Савицкого в Нукусе, май 2012

Музей им. И.В. Савицкого в Нукусе, май 2012

Вот улица прямо напротив Музея:

Нукус, май 2012

Нукус, май 2012

Вообще о самом городе стоит сказать отдельно. Нукус чистый, конечно сравнительно бедный, много детей в чистеньких белых рубашках, за Музеем – колесо обозрения и парк, там вечером гуляют молодые ребята, влюбленные, мамы с колясками, лущат семечки, болтают на скамейках. Наверное тут спокойно. Город (та часть, которую мы видели) устроен ровными квадратами, есть конечно рынок и автобусная станция. На рынке позже мы меняли деньги, в Узбекистане в буквальном смысле огромное количество денег, сто долларов – это внушительная пачка, завернутая в полиэтиленовый пакет.  

Нукус, май 2012

-

Нукус, май 2012

-

Нукус, май 2012

-

Нукус, май 2012

-

Нукус, май 2012

-

Нукус, май 2012

Нам сказали, что через несколько дней начинается национальный праздник, Музей будет (или может быть) закрыт, все будут заняты.  Кстати, именно из-за этого мы начали свое путешествие по Узбекистану от Нукуса, а не только из-за традиции «сделай дело, гуляй смело».

Мы хотели обратиться к администрации Музея с вопросом о наличии в их коллекции работ Льва Аронова, Николая Прокошева и других художников круга Группы пяти. Наша поездка была чисто туристической, но тем не менее помимо открытой экспозиции нам очень хотелось увидеть и узнать о работах  интересующих нас художников.

Мы входим в Музей. Огромное, как ЦДХ, здание внутри кажется небольшим. Мы покупаем билет и разрешение на фотосъемку и каким-то образом тут же знакомимся с научными работниками. Рассказав о цели визита, через 3 минуты попадаем к директору – Маринике Бабаназаровой, женщине в традиционном костюме каракалпаков из нашего альбома.

У нас есть официальный запрос российской Ассоциации искусствоведов по поповоду наших художников, мы отдаем письмо, нам обещана помощь, о запасниках не может быть и речи, но справку о наличии работ нам дадут. Директор Музея, мы видели ее в фильме, произвела на нас очень хорошее впечатление. Учитывая сложные политические и экономические условия Музей живет, выживает, готовит выставки, дай Бог им удачи. Может быть у нас сложилось ошибочное представление, но ведь республика Каракалпакистан известна в мире двумя вещами: катастрофой Аральского моря и Музеем Савицкого, поэтому может быть этот музей – какая-то помощь жителям этой странной республики, их связь с мировой культурой.    

В музее им. Савицкого, май 2012


Нам устроили небольшую экскурсию, но позже мы очень внимательно изучали экспозицию, так получилось, что отсняли все до единой стены с картинами. Посетителей немного, в основном это туристы из западной Европы, экскурсии школьников и множество девушек, которые мыли все, что можно мыть перед надвигающимся национальным праздником. Инспекцию проводила реставратор Музея Альвина Шпаде, настоящий герой и в прямом смысле спасатель коллекции. Мы немножко поговорили, в основном о реставрации работ Лысенко, эта женщина показалась нам очень скромной, простой и доброй. Позже мы купили католог выставки ее живописи. Думаю, это удивительные ощущения – писать, заниматься искусством, когда тебя окружает одна из лучших в мире художественных коллекций...

Художник и реставратор музея им. Савицкого Альвина Шпаде

Экспозиция Музея – два этажа. На первом этаже – администрация, магазин, столовая. По большой лестнице от входа мы поднимаемся на второй этаж к экспозиции археологических находок и истории культуры древних каракалпаков. Слева – выставка картин. Мы поднимаемся на третий, основной этаж. Экспозиция – по кругу, начинается с небольшого зала копий египетских и античных статуй, мы это пропустили, дальше зал работ Игоря Витальевича Савицкого, его личные вещи.      

Музей им. Савицкого. Работы Игоря Витальевича Савицкого, май 2012

-

Музей им. Савицкого. Работы Игоря Витальевича Савицкого, май 2012

-

Музей им. Савицкого. Работы Игоря Витальевича Савицкого, май 2012

Всюду в Музее развеска плотная, бедное оформление картин. Но, если учесть объем коллекции, состояние большинства экспонатов, все так и должно быть на экспозиции – нужно выставить максимальное количество работ, как бы они ни были оформлены
Естественно на экспозиции большая часть места – для узбекских и восточных мотивов - работы Волкова, Карахана и Урала Тансыкбаева

Музей им. Савицкого. Александр Николаевич Волков (1886-1957) Арба, 1924. Нукус, май 2012


Александр Николаевич Волков – наверное его работ в экспозиции Музея больше всего, есть ранние, есть более поздние, есть графика.


Музей им. Савицкого. Работы Александра Николаевича Волкова (1886-1957). Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Еще фотографииCollapse )
Музей им. Савицкого. Работы Александра Николаевича Волкова (1886-1957). Нукус, май 2012

-
Музей им. Савицкого. Работы Александра Николаевича Волкова (1886-1957). Нукус, май 2012

-
Музей им. Савицкого. Работа Александра Николаевича Волкова (1886-1957) слева и Николая Георгиевича Карахана (1900-1970) справа. Нукус, май 2012

Урал Тансыкбаев. С ранними работами этого художника связана еще одна легенда: Савицкий пришел в мастерскую уже немолодого Тансыкбаева, художника, известного своими соцреалистическими, официальными работами. В результате их общения коллекция Музея пополнилась невероятной красоты и смелости ранними работами этого художника, о существовании которых никто и не подозревал.



-

Музей им. Савицкого. Работы Урала Тансыкбаева. Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )
Музей им. Савицкого. Работы Урала Тансыкбаева. Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )

Николай Георгиевич Карахан (1900-1970)

Вот еще "восточные художники", в том числе О. К. Татевосьян и Г. Никитин...
Музей им. Савицкого. Работы О. Татевосяна и Г. Никитина. Нукус, май 2012

Еще фотографииCollapse )
Путаница Рождественских -  Рождественский Владимир Леонидович (1897-1949), Рождественский Василий Васильевич (1884-1963), художник Колыбанов Сергей Сергеевич.

IMG_0586 Рождественский Василий Васильевич (1884-1963), Рождественский Владимир Леонидович (1897-1949) Колыбанов Сергей Сергеевич. Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Еще Колыбанов

IMG_0588 Колыбанов Сергей Сергеевич. Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012


Еще Владимир Леонидович Рождественский и художник Алексей Михайлович Ган

IMG_0585 Ган Алексей Михайлович (1893—1942) и Рождественский Владимир Леонидович (1897-1949) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Вообще узбекская часть коллекции – конечно самая яркая и представительная, она будет всегда занимать большое пространство Музея просто потому что надо как-то оправдать такое невероятное количество русских, особенно московских художников в таком необычном месте. Да, действительно, Узбекистан был частым источником вдохновения для русских художников, которые приезжали сюда из холодного и голодного северного мира, многие здесь остались жить, многие работали и преподавали, многие провели годы эвакуации во время войны, все это так, но нас тянуло увидеть более знакомое по настроению искусство, три дня возвращаясь в Музей мы все меньше времени проводили у «узбекских» картин, хотя они так поразительно красивы и тонки...

Музей им. Савицкого. Нукус, май 2012

Арон Иосифович Ржезников - статья Осипа Бескина к каталогу 1968 года
gruppa5

          Есть таланты, которым сопутствуют жизненные обстоятельства, всячески помогающие осуществлению творческого признания. Их жизнь легка и счастлива. Но, вместе с тем, она часто отмечена интеллектуальной примитивностью, малым интересом к глубинному смыслу и задачам искусства.
          Подобным художникам противостоят те их собратья, которые осуществляют свое творческое признание вопреки сугубо неблагоприятным житейским условиям, с огромным напряжением воли побеждая все трудности, ибо нет для них жизни вне творчества.
          Таким волевым художником был Аро
н Иосифович Ржезников, в рас- цвете сил (ему было 45 лет) погибший в боях за освобождение Украины в 1943 году. Он преодолел все препятствия, чтобы осуществить основное органическое признание своей жизни стать художником. При этом задачу художника он всегда понимал и трактовал как глубокое чувственно-интеллектуальное познание жизни.
          Арон Ржезников родился в 1898 году в семье черниговского сапожника-кустаря. Естественно, что дома отнюдь не поддерживали его раннего и упорного увлечения рисованием. А рисовал он на каждом попадавшемся ему клочке бумаги. Ржезников рано стал увлекаться античной культурой, и его любимым занятием было изображать на обоях крупные фигуры римских и греческих воинов со всеми атрибутами их одежды и вооружения.
          В 1910 году Ржезников поступил в черниговское реальное училище. В те годы в Чернигове не было музеев (кроме музея Тараса Шевченко) и не устраивались выставки. Таким образом, основным художественным стимулом для подростка была собственная творческая фантазия, порождаемая черниговской природой и литературными произведениями.
          Он покрывал беленые стены домов своих товарищей рисунками почти в натуральную величину. И часто можно было наблюдать зрителей-гор
ожан, любовавшихся этими «фресками».

          Окончательное решение Ржезникова стать художником, созревшее в нем в старших классах реального училища, своей «несолидностью» приводило в ужас его родителей и порождало семейные ссоры.

          Значительную поддержку в своих творческих устремлениях Ржезников получал от учителя рисования реального училища Николая Борисовича Тарловского (надо сказать, что в то время рисование в реальных училищах было поставлено значительно лучше, чем в гимназиях). Однако Н. Б. Тарловский скоро понял, что ему больше дать Ржезникову нечего, так как ученик уже овладел крепким рисунком и хорошо ощущал цвет и форму.

          Вскоре вокруг юноши Ржезникова образовался кружок соучеников, занимавшихся рисованием и живописью под его руководством. Он же руководил и их чтением по вопросам искусства (чтение, вообще, было его страстью), уделяя много внимания эпохе Возрождения. Из русских художников он глубоко ценил и изучал Александра Иванова, Врубеля, Серова, художников «Мира искусства» (не будем забывать, что его эстетическое формирование происходило в 1910 - 1914 гг.). С юношеских лет он много писал акварелью - пейзажи и натюрморты. В них его внимание особенно привлекала светотеневая задача в передаче поверхности и движения воды, характеристика фактуры предметов. К середине 20-х годов перед нами художник, уже свободно владеющий множеством художественных техник — черными и цветными карандашами, акварелью, маслом и пр. Технические художественные средства А. Ржезникова отличались большой сложностью, так как он часто прибегал к смешению материалов.

           Эстетические и интеллектуальные интересы Ржезникова были очень широки с самого раннего юношеского возраста. Среди них нельзя не отметить его страстной любви к музыке, особенно философского характера (Бетховен, к образу которого он неоднократно возвращался в своих произведениях, Бах, Скрябин).

          Будучи в шестом классе реального училища, восемнадцатилетний художник участвовал в городской выставке черниговских художников. В обзоре выставки местная пресса хорошо отозвалась о его работах.

          Окончив в 1917 году реальное училище, Ржезников уезжает в Москву и поступает в Училище живописи, ваяния и зодчества, но, в связи со смертью отца, через три месяца возвращается в Чернигов. Месяцы, проведенные в Москве, он в основном посвятил изучению музеев (Третьяковской галереи, Румянцевского музея, Щукинского собрания, ставшего в дальнейшем Музеем новой западной живописи). Изучение живописи импрессионистов — Моне, Писсаро и др., а также Сезанна стало одним из переломных моментов его становления как художника.

          В Чернигове Ржезников пробыл до 1922 года, работая увлеченно и страстно, что всегда отличало его натуру, хотя внешне он производил впечатление очень спокойного человека. Художник участвует на выставках и скоро становится вдохновителем и руководителем студии местной художественной молодежи. Эта студия носила не только учебный характер, но ставила перед собой широкие общекультурные задачи, была как бы домашним университетом культуры.

          В предмайские и предоктябрьские дни под руководством Ржезникова осуществлялись все оформительские праздничные работы. Он руководил мастерской, где создавались плакаты для фронта и тыла, писал декорации для местного театра и вообще активно участвовал в художественной жизни города. Кроме того, он в эти годы много размышлял и читал по теоретическим вопросам живописи, особенно интересуясь проблемами тона и света. Нельзя не подчеркнуть, что повышенный интерес к теории и истории искусства у него сочетался со стремлением к философскому самообразованию. Он изучал Гегеля, Фейербаха, Канта, глубоко интересовался русскими революционными демократами: Белинским, Чернышевским, Добролюбовым. В 1922 году он возвращается в Москву (на сей раз окончательно) и поступает во Вхутемас. Его друзьями по общежитию и по мастерским были художники Руцай, Дорохов, Хазанов и другие.

          Ржезников был художником-реалистом. Это было, как говорится, у него в крови. Он в одинаковой степени не любил как беспредметников, так и натуралистов. Характерно, что в обстановке того времени он сам, проделав эксперимент из области беспредметной живописи, окончательно пришел к заключению, что предметная живопись гораздо богаче решает даже чисто пластические проблемы, которые с нарочитой глубокомысленностью ставит беспредметничество, фактически впадая при этом в антисоциальный смысловой произвол и анархию.

          В 1927 году Ржезников окончил Вхутемас. В дальнейшем он участвовал во всех московских выставках молодых художников, на выставке «Индустрия социализма» и других (Выражаю благодарность архитектору Г. А. Довжику, сообщившему мне ценные данные о ранних годах творческого развития А. Ржезникова. — О. Б.). Когда говоришь о Ржезникове, то в памяти встает глубоко талантливый художник, своеобразно, очень индивидуально видевший мир, и на редкость целостная личность. В его чувствах и мышлении тесно и органически сплетались те черты и особенности, которые в большинстве случаев у художников бытуют раздельно и обособленно.

          Явления окружающей жизни воспринимались им по-художнически непосредственно, эмоционально, но, вместе с тем, они объединялись в его сознании в некий целостный процесс, который он стремился научно анализировать. Таким образом, в нем гармонически сочетались лиричность чувств и стремление к научному анализу. Его творческому методу была присуща глубина философского охвата действительности. Это был тот редкий случай, когда мышление научное и мышление образное объединяли чувства и разум художника на основе пластического восприятия действительности.

          Не случайно среди научных работ Ржезникова есть исследование об импрессионизме, Сезанне и старых мастерах, в котором он стремится доказать (и делает это, в основном, убедительно) необходимость синтеза импрессионистической непосредственности восприятия природы, сезанновской композиционной конструктивности и тональносветовой обобщенности и предметности старых мастеров. «Поль Сезанн, — пишет Ржезников, — был глубоко непосредственен и в такой же мере рационален, это противоречие не из неразрешимых; наоборот, это очень хорошее, творчески толкающее вперед противоречие, преодолеваемое в непрерывном росте художника как реалиста (А. Р ж е з н и к о в. Поль Сезанн. — «Искусство», 1940, 9 2, стр. 129.)).
          Чрезвычайно интересно сравнить эту мысль Ржезникова со взглядами Анатолия Васильевича Луначарского, высказанными им в 1914 году в связи с выставкой Сезанна: «Вы чувствуете, как тяжела его рука, но вы чувствуете также, как полновесны его мысли, настроения.
          Сезанн выступил почти одновременно с импрессионистами. Казалось, что он поделил мир пополам с благоуханным Мане, с детски-солнечным Ренуаром, с мерцающим Синьяком. Те взяли себе атмосферу, трепет эфира, переливы светотеней, игру бликов и отражений — все, что лучится, что мреет, что зыбко. Мир для них — фата-моргана, целиком порождение света и откровение бытия в глазу.
          Сезанн все это от себя презрительно отбросил: он оставил себе костяк природы.
Для него мир — это объемы и массы. Он поставил перед собой бесконечно трудную задачу — передать на полотне, на плоскости одними красками вещность, осязаемость, самоутверждение материального, в глубину простирающегося массива — телесность мира [...]. Вот почему Сезанна [...] приходится признать [...] одним из борцов за тот художественный синтез, к которому устремляется и к которому придет человечество» (А. В. Луначарский. Об изобразительном искусстве, т. 1. М., «Советский художник», 1966, стр. 197—199. )
          Ржезников никогда механически не противопоставлял традиционализм и новаторство, если последнее было действительно подлинным и органическим. Он утверждал, что они свсегда идут рука об руку; там, где традиционализм пытается выступать сам по себе, он создает только нелепую пародию на великие когда-то достижения; новаторство, оторванное от завоеваний прошлого, вырождается в безответственный авантюризм
» (А. Ржезников. Поль Сезанн. — Искусство, 1940, 2, стр. 128.)
          В лице Ржезникова мы имели художника, мыслящего исторически и умевшего объективно смотреть как на устремления современности, так и на великие достижения искусства прошлого.
          Утверждая, что французский импрессионистический пейзаж оказал плодотворное влияние на живопись всего мира, Ржезников, вместе с тем, прекрасно отдает себе отчет в образной силе единой цветовой гаммы классической живописи. В одной из подготовительных работ к той статье, на которую мы ссылались выше, он пишет: «Великие классики хорошо знали смысл единой световой гаммы в картине.
Достаточно вспомнить Леонардо и Рембрандта. Толкуя единую световую гамму как принцип единства цвета в картине, они в то же время видели в ней эмоциональный аккомпанемент тому содержанию, которое они выражали композицией предметных иэображений».
          Цельность и философская глубина художественных взглядов Ржезникова были той притягательной силой, которая сплачивала вокруг него ряд способных художников, внимательно прислушивавшихся к его советам и указаниям.
          Я позволил себе подробно остановиться на художественно-интеллектуальной характеристике Арона Ржезникова потому, что, только зная ее, можно понять и оценить его произведения.

          В пейзажах художника особенно привлекала задача передать ощущение широты пространства, чего он достигал снайперской точностью рисунка. При этом пространственное решение его пейзажей всегда сочеталось с чувственной конкретностью в передаче рельефа земли, всех характерных особенностей ее геологического строения. Он достигал этого не натурно-перечислительно, а чисто живописно-пластическими средствами. Ржезниковская земля при всем многообразии деталей смотрится, вместе с тем, как единое целое. Например, в пейзажах «Затон» (1925), «Поле» (1928). Сюда же можно отнести самаркандские и бухарские листы 1930 года, в которых художник делает интересные опыты синтетического композиционного решения на основе множества натурных зарисовок. Здесь надо особо отметить прекрасные как по цвету, так и по воплощению архитектурной пластики рисунки «Биби-Ханым» и «Мотивы БибиХаным».
Среди акварелей Ржезникова выделяются речные пейзажи. В них художник удивительно тонко и верно воспроизводит цветовые и тональные отношения воды и неба. Но основная особенность этих акварелей в том, что Ржезников предельно выразительно передает движение воды («Берег реки
», 1933; «Речное дно», 1929; «Черниговский пейзаж», 1929).
          Художник в пейзаже никогда не гонится за эффектностью натуры, ибо умеет видеть красоту внутреннюю, аналитически погружаясь в структуру цвета и света в природе. В этом особая прелесть его пейзажей, изображающих группы деревьев. Он достигает в них максимального цветового многообразия, не разрушая, вместе с тем, строгого тонального единства. Если при этом учесть, что, мастерски рисуя, он прекрасно передает строение листвы, делая это пластически обобщенно, не впадая в назойливые натуралистические подробности, то становится понятной привлекательность таких его работ, как «Куст акации» (1929), «Серебристые тополя
» (1926 и 1933). Совсем ранние портреты Ржезникова, писанные маслом, выполненные им в возрасте от девятнадцати до двадцати четырех лет, говорят о сложных задачах, которые ставил перед собой молодой художник.
          Небольшой автопортрет, написанный в темной гамме, отсвечивающей желтыми рефлексами (1917), мужской портрет (1923), портрет молодого композитора Черняка (1923) красноречиво свидетельствуют о рождении подлинного портретиста, которому под силу осуществление больших задач. И действительно, в 1927 году он пишет групповой портрет художников Тарасевича, Хазанова, Раевского и Ржезникова, очень сложный по композиции, по ракурсам и глубоко выразительный по психологической экспрессии. После этого группового портрета нас уже не удивляет то мастерство, которое проявляет Ржезников в сложнейших по композиции натюрмортах, таких как
«Натюрморт с картиной и минералами» (1940), «Натюрморт с гипсовой головой и скрипкой» (1939).
          Более поздние портреты Ржезникова привлекают своей душевностью, уважительным отношением к человеку как носителю высокого духовного, интеллектуального начала. Таковы портрет художника Камардина (1939),
«Самодеятельный художник» (1939), портрет художника Хазанова. Особо надо сказать о двух женских портретах маслом («Валя»), столь ярко противоположных по характеристике: в портрете 1938 года выражена скромность, сдержанность, скрытность чувства, а в портрете 1940 года — откровенное сознание своей чувственной прелести.
          В 1939 году Ржезников выставляет на 1-й молодежной выставке картину
«Карл Маркс на Гаагском конгрессе» — единственное в советской живописи произведение, посвященное 1 Интернационалу. Это большое полотно, на котором изображено несколько десятков человек в обстановке столкновения политических страстей. Выступающий Маркс воплощен в советской живописи только Ржезниковым. Фигура Маркса дышит убедительной силой. Психологически верно трактован образ Энгельса. Кроме Маркса и Энгельса, среди участников конгресса изображены соратники Маркса — Беккер, Зорге и другие, причем художник стремился передать портретное сходство.
          Только художник передового политического мышления и большого смелого сердца мог отважиться поднять такую тему. Так понять и почувствовать историю дано лишь тому художнику, для которого передовые идеи нашего времени являются его собственными идеями.
          Когда мы вспоминаем сегодня погибшего на войне Арона Ржезникова, то говорим не только о большом и ярком таланте, но о типе передового советского художника-реалиста, всегда принципиального, страстно ищущего новую форму для выражения новых идей, но никогда не уходящего от предметной реальности мира.
          Мы говорим о типе художника, который, по словам Белинского, не только имеет убеждения, но для которого эти убеждения стали его натурой.

                 

О. Бескин


Абрам Израилевич Пейсахович - статья к каталогу выставки 1988 года, автор Мюда Наумовна Яблонская
gruppa5

Творческая жизнь Абрама Израилевича Пейсаховича длилась более полувека.
           Он относится к числу художников, чье творчество не стало публицистическим и мощным гласом времени. Но сегодня, когда пришло время более спокойного и объективного осмысления прошлого (ведь недаром сказано: «Лицом к лицу лица не увидать»), наступил и новый этап осознания многих его особенностей и ценностей, не замеченных ранее. «Панорамный» взгляд помогает сегодня увидеть и оценить плодотворность творчества не только «вершин», но и тех, чье более «тихое» искусство, честное, искреннее, профессиональное, являло собой общую творчески-нравственную тенденцию искусства, его органическую среду, без которой не мыслится, «не живет» искусство «вершин».

«Это скромные художники, — писал в 1940 году критик И. Щекотов, имея в виду «Группу пяти», к которой принадлежал и А. Пейсахович, — мы говорим «скромные» не в отношении их личного обихода, а в смысле того, как они смотрят на свое искусство. То, что среди выставленных ими работ почти нет таких, которые были бы написаны на какой-нибудь значительный сюжет — это не случайность и не принципиальное уклонение от выполнения одной из важнейших задач советского искусства, но проявление честного их отношения к своему делу. Это покажется, может быть, странным, но это так».1*

Не менее интересны и знаменательны и следующие слова критика: «На той ступени творческого развития, на которой они в настоящее время находятся, они еще не чувствуют себя достаточно вооруженными для создания картины большого общественного значения. Они считают, что высокой и глубокой мысли художника обязательно должны соответствовать и совершенные средства выражения. Единство идейного содержания и формы выражения этого содержания — основной для них закон подлинного художественного творчества. Какое бы то ни было нарушение этого закона есть преступление в их глазах, так как этим открывается возможность для подмены подлинного искусства псевдоискусством...

...В силу этого они рассчитывают на зрителя, который познает художественное произведение не столько извне глазом, сколько изнутри — сердцем. Эмоциональное начало выдвигается в их работах на первый план, и, поскольку колорит является, как известно, особенно сильным выразителем эмоций, он служит главным средством в их руках для создания художественного образа».

Сегодня-то хорошо известно, насколько пророческими оказались слова об опасности подмены подлинного творчества велеречивым псевдоискусством. Но в своем подлинном смысле они характеризуют творческое кредо молодого А. И. Пейсаховича (к моменту написания статьи ему исполнилось 35 лет), видимо вполне отчетливо выявленное уже и в те годы. Кредо формировалось уже издавна. В его основе - самый характер жизни художника.2 *

В 1929 году он заканчивает свое образование дипломной картиной «Демонстрация», написанной под руководством Белы Утца.3*

Характерно и знаменательно, что соприкоснувшись со многими ярко монументальными тенденциями, лежащими в главных принципах ВХУТЕМАСовского обучения, с не менее яркими, могучими личностями учителей, естественно проводящих эти тенденции в обучении молодых художников, Пейсахович выявляет уже с самого начала своей самостоятельной деятельности мощь, своего рода целостность мировосприятия, во многом противостоящую общепринятым во ВХУТЕМАСе тенденциям. Практически уже с самых первых шагов выявляется его своеобразие.

В начале своего самостоятельного пути художник, как и все, идет в ногу со временем. А время испытывает потребность в «исторической» картине. Своё обучение во ВХУТЕМАСе А. Пейсахович завершает дипломной картиной «Демонстрация» в 1929 году. Судя по тому, что картина неоднократно репродуцировалась, сразу же по своем по- явлении, она получила достаточно широкое признание.4* В ней видна главная направленность художника к эмоционально экспрессивному выражению темы. Это - в системе резкой светотеневой раскладки, в работе дополнительными цветами, в остром и динамичном рисунке. Все это создаёт в целом атмосферу романтически возбужденную. Думается, что в этой возбужденности присутствует некоторая умозрительность подхода, при котором натура выступает в несколько отвлеченном виде. Как, впрочем, и в других произведениях того периода тематических картинах «Николаев. Строительная верфь» (1930), «Николаев. Судостроение» (1931). Правда, и эти образы, судя по воспроизведениям, живее, острее, эмоциональнее, живописнее значительного числа других произведений в «области портретов индустрии»...

Несмотря на успех этих работ, художник явно не удовлетворен. Недаром же он в последующий период ищет путей более органического самовыражения. И находит в более тесном сближении с натурой. Вспомним: требование непосредственной работы с натурой становится одним из всеобщих и злободневных в 1930-е годы. Однако для многих это понятие (работы непосредственно с натуры) стало все чаще трактоваться как непосредственное списывание «с жизни». Творчество же Пейсаховича примкнуло к более сложному выявлению этого понятия. Оно соприкасается с тенденцией профессионального этюдизма, столь характерного с тех пор для московской живописи.

Обратимся за впечатлениями от работ тех лет к уже известной нам статье И. Щекотова 5*: «Групповые выставки в МОСХе были задуманы, чтобы дать возможность проявиться с полной свободой существующим в нем творческим течениям, но пока что мы знаем одну только групповую выставку, которая на самом деле имела известное принципиальное обоснование, позволяющее характеризовать работы ее участников как выражение определенного течения. Мы говорим о выставке пяти живописцев: Л. И. Аронова, М. В. Добросердова, Л. Я. Зевина, А. И. Пейсаховича и А. И. Ржезникова... приверженцы же этого течения - а их довольно много, особенно среди молодежи, склонны считать чуть ли не каждую из этих вещей за нечто реализованное в окончательной форме. Это, между прочим, знаменательно, так как показывает, что распространенный взгляд на картину, как на четко развернутое изображение какого-нибудь важного явления жизни, разделяется далеко не всеми нашими живописцами. Многие из них считают (к этому, по-видимому, склонна примкнуть и та группа, которая нас интересует), что вопрос о степени законченности произведения решается в первую очередь тем, насколько исчерпывающе в нем выражено душевное состояние автора. Полнота сюжетного повествования при этом отодвигается на второстепенное место».

Все эти и сегодня вполне злободневные проблемы помогают разобраться в творчестве художника в ранний его период. В творчестве, достаточно сложном хотя бы потому, насколько его гармоничность начинает противостоять «стабильной» драматичности жизни художника.

Далее критик замечает: «...посмотрим, как эти положения демонстрируются ими на творческой практике. Остановимся прежде всего на работах Пейсаховича. Он из всей группы, как нам кажется, наиболее последовательно выражает ее принципиальную сущность. Его живопись посвящена сравнительно широкому кругу жизненных мотивов, которые в целом могли бы получить общее наименование: «Моя семья», «В комнатах». А для того, чтобы передать на словах эмоциональное, так сказать, содержание этих мотивов, достаточно добавить: «Музыкальный момент», «В сумерках»...6*

Картина «Музыкальный момент» написана в 1940-м году. Она вся — в передаче настроения музицирующего скрипача и его слушателей. А главное в этой передаче — ее пластическое выражение живой динамичный мазок, тонкое сочетание дополнительных тонов, и непосредственное, и в то же время пластически продуманное, — создают впечатление глубоко воспринятой эмоциональности, адекватной самому понятию переживания музыки. Самым главным свойством образа становится его искренность, поэтичность, музыкальность, человечность жизненной сути. Хотя сюжет и не кажется претендующим на некую особую «возвышенность».

«Будучи студентом художественного института им. Сурикова, до войны, на Кузнецком мосту в Доме художника, я смотрел групповую выставку, в которой участвовали художники Ржезников, Зевин, Добросердов, Аронов, Хазанов и Пейсахович. На всю мою жизнь запомнил я картину Пейсаховича «Слушают музыку» (речь идет о полотне «Музыкальный момент» — М. Я.). Картина тронула меня своей душевностью, правдивостью и музыкальностью», — напишет позднее московский живописец Е. Д. Симкин.7*

Задушевность, музыкальность, а главное — искренность - таковы импульсы художественного восприятия А. Пейсаховича на всем протяжении его творчества. Именно они помогали художнику видеть и чувствовать гармонию и красоту в самом, казалось бы обыденном, повседневном, начисто лишенном малейшего признака чего-то важного в сюжете. Этим определилась камерность его искусства. Однако при единстве творческого кредо, все же различимо движение, развитие внутри искусства художника. Так, в вещах раннего периода («Музыкальный момент», «Лес осенью», «Портрет Рахили», все - 1940) можно было заметить некоторую априорную романтическую «классичность» колорита и настроения.

А ближе к 50-м годам в живописной системе Пейсаховича начинает проявляться более непосредственное (хотя и интерпретированное) восприятие цвета, его палитра явно высветляется. Точку же отсчета в развитии этих изменений можно видеть в холсте «Ночью на террасе», написанном в конце 1940-х годов. Красная скатерть, на которой расположился натюрморт, еще несет в себе нечто «рембрандтовское», но уже прорываются сквозь традицию живые поиски острой экспрессии, очень личностной для художника: она видна уже и в пленэрном пейзаже «Улица Воронцова поля» (1948), в работах 1946 года — портрете актрисы Берестовой очень живом и динамичном, но мягком, и задушевном «Портрете девочки» (1948). Эти же черты характеризуют портрет скульптора Симоновича (1948). Особенно убедителен в этом смысле «Женский портрет в красном» (1949). Здесь уже само подчинение колорита холста интенсивному красному пятну выражает движение живописи к большей колористической раскованности.

По этим произведениям видно, как неминуемо камерный тонус творчества Пейсаховича привел его к работе над портретным жанром.

В то же время логично и значительное место, занимаемое в этом творчестве жанрами интерьера и натюрморта. Это, пожалуй, особенно знаменательно на фоне официозно-парадного пренебрежения этим жанром в советском искусстве на протяжении целых десятилетий.

Особенно выразительны в этом смысле некоторые работы конца 40-х — 50-х годов. Выделяется среди них «Интерьер. Мастерская», написанная в 1945 году акварелью, что придает образу особо тонкую гармонию. Мягкие точные сочетания холодных и теплых цветов создают особое настроение поэтического спокойствия — успокоенности наступившего мира. Не менее поэтичен и по-особому музыкален интерьер «Комната-мастерская на В. Масловке» (1946). Изображена здесь совсем небольшая комнатка — одновременно мастерская, спальня, гостиная, столовая - жилье художника. Но мягкие очертания предметов, «тихий» свет, окутывающий предметы, навевают чувство особой задушевности.

Именно в 50-е годы настало время, когда художник материально, а потому и пространственно стал ограничен возможностями своей мастерской. Но эти обстоятельства как бы и не мешали ему с полной отдачей работать, находить разнообразные мотивы — поводы для работы. «В дело» шли предметы обихода, разные возможности и варианты пространственных разворотов интерьера. Для утверждения истинной красоты не обязательна внешняя импозантность мотива.

Полнотой искреннего восхищения миром отмечены многие произведения той поры: «Натюрморт с куклами» (1950-е), писался он по заказу Художественного фонда, и по традиции подобных заказов мог быть написан быстро и спокойно. Но художник работает так же радостно-мучительно, как и над «самыми своими» работами.

«Я пришел и увидел, как он работает над этим заказом, — вспоминает ученик Пейсаховича В. Забелин. — Такой натюрморт можно было написать сразу, а он писал, переделывал, писал снова — без конца»...8*

Наиболее выразительны написанные в 1950-е годы «Интерьер со скрипкой и гипсовой головой», натюрморты «Полевые цветы» и «Цветы на окне», пейзажи «Весна» и «Скамейка в саду».

И вновь плодотворна в те же годы работа над портретами. Среди наиболее интересных портрет дочери «Женя с книгой» (1952), «Женский портрет» (1958), написанный в том же году портрет одного из любимых учеников — Кирилла Мордовина.9* Эти портреты отличаются общими свойствами — динамичностью, живостью красочных решений, хотя и отмечены разными колористическими решениями. «Женский портрет» написан в теплых желтовато-коричневых тонах, Мордовина - в серебристо-серых сочетаниях красок, выразительно оттененных желтым цветом шарфа...

Жизнь художника продолжала оставаться нелегкой10*. Но это не могло сломить его жизнелюбия, вечного стремления к гармонии, к красоте, ко всему, что есть жизнь.

«В его маленькой комнатке на Масловке, — вспоминает его соседка по дому Мотовилова, — по вечерам собирались гости самые разнокалиберные, начиная от серьезных художников-профессионалов и кончая молодыми людьми, которые только еще начинали свой творческий путь. ...Где бы он ни работал, где бы он ни жил, вокруг него всегда были люди, которые хранили свое уважение и привязанность к нему в течение многих лет.11*

Поэтому вдвойне знаменательно, что именно последние десятилетия по-новому плодотворны в творчестве художника. На протяжении 10 лет — с 1960 по 1970 год он работает над этюдами к картине «Воробышки» — про мальчишек, птиц и радостную природу.12* В целом же жанры, как и пространственные обстоятельства, остаются прежними. Основной материал — обстановка, окружающая художника. Вместе с тем, видна и возросшая образная эмоциональность и ее выявление в пластике, ставшей заметно мощнее и раскованнее.

Об этом рассказывают Натюрморт с розовым Пакетом» (1960-е), «Интерьер с открытым окном» (1960-е), «Натюрморт со шляпой» (1963). Особенно выразительны в этом отношении интерьер «Интерьер. Солнечный день» (1967), «Натюрморт с рыбой» (1967), «Цветы и яблоки», (1968).

Одним же из наиболее характерных убедительных стал «трехступенчатый» «Натюрморт с яблоками, цветами и фото трех лошадей» (1970).

Характерно, что именно в это время возникает снова интерес к пастели, как бы призванный к выявлению особой образной тонкости. В 1970 году именно в этой технике художник пишет один из лучших в его творчестве «Натюрморт с подсвечником» (1971, пастель), в 1970 году написан пастелью живописно-сложный «Натюрморт с рыбой» и тогда же – «Натюрморт с яблоками, гвоздикой и вареньем» (1970, пастель).

Художник интенсивно работал до последних дней жизни. И именно в последние годы писал наиболее жизнеутверждающие свои работы — лирический и динамичный «Пейзаж с лодкой» (1972). В 1974 году создана наполненная особым очарованием жизни «Яблонька», задушевный по настроению интерьер «Вечером» (1977), живописный и лиричный натюрморт «Сухие розы» (1977). Образным итогом стал «Натюрморт с книгой об искусстве», созданный в 1981 году...

Творчество каждого честного, профессионального художника заслуживает адекватного анализа. Убедительность такой анализ лишь теряет, если пытаться доказать, что герой этого анализа — самый великий художник мира. Именно поэтому мы остановимся на том, что Абрам Израилевич Пейсахович — достойный представитель добротного, честного, а потому — высоконравственного бытия в искусстве.

«Есть такая формула: «Быть, а не казаться», — говорит искусствовед О. О. Ройтенберг. Так вот, Абрам Израилевич был: пейзажи, которые он писал, интерьеры, которые его окружали — это все интимное, глубоко отраженное его мышление, и все эти работы излучают тепло».13*

Мюда Наумовна Яблонская


Воспоминания о художнике

Абрам Израилевич — художник с большой буквы. И человек — тоже. Нас познакомил Добросердов. Я показал свои работы. Ему понравились. «Приходите ко мне, — сказал он. И я стал часто бывать у него. Потому что сразу понял: если учиться живописи, то только у него. В его словах для меня тогда открывался новый подход к делу. Он говорил о красоте цвета, об «исчезновении» краски, о живости мазка. Тогда это звучало не так уж часто... Самого его вечно мучало чувство неудовлетворенности тем, что он делал. Он кончал работу, а потом ее счищал. Может быть, в том и была его трагедия...

Конечно, нельзя сказать, что он работал вне традиций. Пожалуй, его можно считать последователем французской школы. Только его отношение к традиции опиралось на сугубо его личное восприятие...

Он всегда живо, творчески общался с молодежью, был окружен ею — мы учились у него с 1950 по 1957 год (учеником его был и В. Забелин). Он часто говорил: «Я сам знаю, что у меня хорошо, что плохо — для того, чтобы понять это, мне не нужны выставкомы»...

Я считаю, что он был прирожденным портретистом... Увлечение же натюрмортом — от обстоятельств.» 14*


Художник Вячеслав Забелин

Я в 1952 году учился в Московской художественной школе, у К. М. Молчанова, который и познакомил меня с Абрамом Израилевичем. Абрам Израилевич очень тяжело жил на Масловке, в комнате метров в восемь, которая была для него и столовой, и спальней, и мастерской. Там всюду стояли холсты... И вот мы с Кириллом Мордовиным там часто бывали. Абраму Израилевичу было тогда 50 лет, а мы были мальчишками. Но он был таким человеком, что мы не чувствовали разницы в годах. Материально ему было очень трудно. Даже холста не хватало. Он, по-моему, не раз «записывал» готовые холсты новой живописью. Он обладал качеством той породы художников, которая сейчас, к сожалению, исчезает — он жил искусством! 15*

Профессор А. Фомкин

То, что я хочу сказать об Абраме Израилевиче, очевидно скажет каждый, кто его знал.

Несколько лет мы были соседями по мастерской. Наша перегородка, которая разделяла мастерские, была когда-то создана Папикяном и Косьминым. Они так надоели друг другу, что воздвигли ее в нетерпении и она не давала возможности видеть друг друга, а слышимость была идеальной. Мне даже казалось, что сосед соседа слышит лучше из своей мастерской, чем тогда, когда стоит рядом. Следовательно, нормальная наша жизнь могла быть только с уважением друг друга.

Арам Израилевич был удивительно тактичен и благороден в своих отношениях с людьми. Это был художник в истинном смысле этого слова. Отношение к искусству у него было таким, каким оно представляется нам у тех великих людей, которые были сподвижниками в своем деле. Любил искусство Абрам Израилевич бескорыстно и мне было приятно чувствовать его рядом. У меня было ощущение, что я тоже становлюсь лучше и легче было отстраниться от суеты сует, и начинал понимать, что жизнь имеет другую сторону, ту, где человеческая мышиная возня становится, по крайней мере, смешной.

Благородство этого человека всегда служит мне примером в жизни, хотя не так просто быть таким, каким был Абрам Израилевич.

Художник Ефим Симкин

Будучи студентом Художественного института им. В. И. Сурикова, до войны, на Кузнецком мосту в Доме художника, я смотрел групповую Выставку, в которой выставлялись Ржезником, Добросердов, Азаров, Хазанов и Пейсахович. На всю мою жизнь запомнил я картину Пейсаховича «Слушают музыку». Картина тронула меня своей задушевностью, правдивостью и музыкальностью.

Это было мое первое знакомство с автором. Потом мы часто встречались на выставках, а впоследствии работали в мастерских в одном доме (ул. Вавилова, 65).

 С Абрамом Израилевичем было интересно общаться. Он думал и говорил на языке большого искусства. Искусство живописи его поглощало целиком. Он признавал не только свою концепцию, но и противоположную его мышлению. Лишь бы это было в плане Искусства. Абрам Израилевич был сугубо натурный художник-реалист. Но он не слепо подражал природе, он ее воспевал, а пел он нежно, красиво. Он писал на тончайших отношениях, на чуть-чуть. У него была нежная душа. Он как человек был деликатный настоящий интеллигент.

Его живопись не кричала, он как музыкант, был камерный художник.

К работе относился слишком требовательно. По сто раз переписывал свои вещи. И те этюды, которые написаны смаху - прелестны. Как-то раз я слышал, как он давал советы художнику: «Все хорошо, и композиция, и живопись, и рисунок, но нет тайны в искусстве». Он это понимал и к этому стремился, и жаль, что так рано ушел и унес много таинственного.


_____________________________________________________________________________

1) И. Щекотов. Группа пяти. Творчество. 1940, № 12, с. 14.

2) В своей анкете художник отвечает на вопросы для определения на стипендию в 1921 г. во ВХУТЕМАСе: «семейное положение: отец, мать, сестра, брат. Отцу — 65 лет, матери 58, сестра безработная, брат - учащийся. На какие средства живет: помощи отец не оказывает. Живу с братом - оба учащиеся. Старший брат оказывает помощь, примерно ежемесячно 15 - 20 рублей на двоих». В стипендии художнику было отказано ввиду «внесоциальности» его происхождения. Далее, что явствует из его автобиографий:
«Я служи в качестве чернорабочего при Коминтерне - в 1922 г. З месяца, служил в Московском центральном Клубе Медсантруд - художником - 4 месяца, помощником декоратора при гортеатре в Вятке — 4 месяца. В ВУЗе работал по шефству: брал наряды по клубам Красной Армии». ( Анкета хранится в семейном архиве).

3) Сведения даются по данным, собранным и систематизированным И. Н. Шульцевой -  вдовой художника. Хранятся в семейном архиве.

4)  «Искусство в массы», июль —август 1 929. «Искусство массы» (цв.), 1929, № З - 4. Серия тематических цветных открыток, 1929.

5) Цитирование этой статьи имеет особую информативную
ценность. В ней анализируются произведения, по тем или иным причинам утраченные. Так, значительная часть холстов раннего периода была уничтожена в отсутствие Пейсаховича во время войны.

6) И. Щекотов приводит название работ А. Пейсаховича

7) Из письма художника Симкина. Хранится в архиве
А. Пейсаховича.

8) В. Забелин. Стенограмма выступления на вечере памяти художника А. И. Пейсаховича. Архив семьи художника.

9) См. Приложение

10) Об этом, например, свидетельствует следующий документ:
«В бюро живописной секции МОССХа.
от чл. МОССХа, чп. б. 2 3483 Пейсахович Абр. Израилевича.

 Заявление. Прошу товарищей—членов живописной секции о дружеском участии в облегчении создавшегося затруднения моего в связи с выходом моим на пенсию. Миновал уже год моего пенсионного возраста, но жив. Комбинат не сумел, либо не захотел мне в этом помочь и несмотря на заявление и просьбы, истекший год прошел без заказов. Опыт истекшего года показал, что мне одному, по духу своего характера, не по силам преодолеть равнодушие, проявляемое ко мне комбинатом, для получения пенсии требуется регулярное получение заказов в течение года. Поэтому моя убедительная просьба к секции, к товарищам, поддержать меня в обеспечении гарантированной оплаты труда в размере 200 рублей. Пейсахович. 171-бб г. Член МОССХа с 1932 года».

11) Рукопись. Архив жены художника И. Н. Шульцевой.

12)  Не осуществлена в связи с материальными трудностями

13) О. О. Ройтенберг. Стенограмма выступления на обсуждении выставки работ и вечере памяти А. И. Пейсаховича, с.  3

 

14) Беседа автора статьи с К. Мордовиным. Ноябрь 1986

15) В. Забелин, Выступление на вечере Памяти А. Пейсаховича