«Группа Пяти»: утраты и открытия. Статья к каталогу выставки, январь 2016 г.
gruppa5
Небольшая выставка художников «Группы пяти» в самом начале 2016 года – это первое приближение, своеобразный эскиз большого художественного проекта, амбициозной идеи повторить знаменитую выставку последнего объединения в «эпохе художественных объединений» отечественного искусства довоенных лет – группы Л.И. Аронова, М.В. Добросердова, Л.Я. Зевина, А.И. Пейсаховича и А.И. Ржезникова, которая проходила в 1940 году. Выставка «Группы пяти» 1940 года стала значительным явлением культурной жизни Москвы, и сегодня в воспоминаниях, свидетельствах и искусствоведческих исследованиях до нас доходят сведения о ней, освещая различные аспекты творчества этих замечательных художников. Нам хотелось бы подчеркнуть значимость личного пространства, интимную искреннюю интонацию искусства этого объединения, которое так контрастировало с интонацией подавляющего большинства деятелей советской культуры конца 30-х годов. Впрочем, выставка «Группы пяти» сегодня призвана не столько продемонстрировать в полной мере творческое наследие пяти художников – у нас, к сожалению, нет такой возможности, – но в первую очередь поставить вопрос о судьбе культурного наследия в современном мире, о значении и актуальности этого наследия, о возможностях его выживания: инструментах собирания и сохранения наследия зачастую очень трагической и горькой судьбы. Художественное наследие Л.И. Аронова и М.В. Добросердова было бережно сохранено в их семьях; почти все работы А.И. Ржезникова оказались в музеях и практически не появлялись на выставках с 1968 года, их демонстрировали только коллекционеры, выставлявшие уцелевшую от музеефикации графику; наследие Л.Я. Зевина – его работы и архив – появилось буквально из ниоткуда в позднесоветские годы благодаря титаническому труду и увлеченности племянника художника, М.Б. Жислина. Сегодня, когда Михаил Борисович ушел из жизни, судьба наследия снова не определена. Несмотря на большие усилия и многолетние поиски, наследие замечательного, действительно выдающегося художника А.И. Пейсаховича до сих пор остается для нас terra incognita, оно известно только по старым черно-белым каталогам. Мы надеемся, что наша выставка послужит еще одним способом, возможностью для хранителей его работ откликнуться, окажется своеобразным «посланием в бутылке» всем тем, кто небезразличен к живой, «неупорядоченной» истории культуры, и нам вместе удастся совершить все те открытия, о возможности которых рассказывает выставка.

Летом 2009 г. в залах Московского союза художников на Китай-городе открылась выставка Льва Ильича Аронова (1909–1973), приуроченная к его столетнему юбилею. Картины, которые с 1973 года не выставлялись и всё это время бережно хранились детьми художника, Вадимом Львовичем Ароновым и Валерией Львовной Ермоленко, и десятилетиями не покидали стен (шкафов и антресолей) нашей московской квартиры, в новом оформлении, многие после реставрации, встречали гостей экспозиции.
Одновременно с этим по удивительному совпадению в соседнем переулке, в галерее «На Чистых прудах», открылась выставка ближайшего друга Аронова и его соратника по «Группе пяти» Льва Яковлевича Зевина (она называлась «Другие песни тридцатых»). Зевин и Аронов вместе преподавали в конце 1930-х в Художественном училище памяти 1905 года, вместе ушли добровольцами в московское ополчение в начале войны. Лев Ильич часто рассказывал о том, что обязан Зевину жизнью: в ополчении у Аронова началось катастрофическое обострение язвы желудка. Его друг Лев Зевин убедил командиров отправить больного в госпиталь. Оттуда Аронова перевезли в больницу в Москву. Лев Зевин погиб в 1942 году в рядах ополчения. В нашей семье хранился этюд Зевина, несколько его рисунков и память о том, чем мы обязаны этому замечательному человеку. На этой выставке состоялось знакомство с хранителем наследия Льва Яковлевича Зевина – Михаилом Борисовичем Жислиным. Мы очень быстро подружились и следующие несколько лет вместе работали с архивами Зевина.
Мы поставили себе цель однажды провести большую совместную выставку и подготовить издание. Появилась амбициозная идея воссоздать выставку «Группы пяти», прошедшую осенью 1940 года. В 2010 году мы начали активную совместную работу над этим новым проектом.
История художественного наследия выдающегося живописца Льва Яковлевича Зевина (1903–1942), ученика Шагала и Малевича в Витебске, аспиранта Фалька во ВХУТЕМАСе в Москве, весьма примечательна. Зевин был признанным мастером в 1920–1930-е годы. В 20-е он входил в несколько важных художественных объединений и был инициатором создания некоторых из них; в 30-е не изменил себе и, несмотря на политическую конъюнктуру, продолжал развивать свой собственный художественный язык. В 1941 году Лев Яковлевич ушел добровольцем на фронт и погиб под Вязьмой в 1942-м. В силу тяжелейших обстоятельств военного и послевоенного времени большинство работ этого замечательного художника были утрачены.
В 1970-е годы племянник художника – Михаил Борисович Жислин – начал интересоваться судьбой картин. Он нашел на чердаке мастерской художника несколько холстов. В разное время в этой мастерской (верхний этаж дома на Тверской улице) были обнаружены еще несколько работ, которыми с свое время укрепили пол в коммунальной квартире. Несколько акварелей оказались у соседей (соседка-старушка нашла на помойке стопку рисунков и забрала себе; умирая, она завещала их соседке по коммунальной квартире). Потом произошло открытие – холстами на подрамниках и картонами была укреплена шахта лифта в этом доме…
На свет появилась коллекция из 129 исчезнувших работ (изначально в семье хранилось только 18), в позднесоветское время их периодически выставляли музеи, они были очевидным открытием. Вся работа с наследием держалась на энтузиазме и личных связях Михаила Борисовича. Видимо, сегодня, когда М.Б. Жислина и многих других настоящих подвижников и энтузиастов-исследователей уже нет в живых, для наследия художников 1920–1930-х наступает новая эпоха: интерес к нему растет, но вместе с этим мы утрачиваем чувство сопричастности судьбам и идеям художников – многое осталось незаписанным, забытым, многие коллекции распадаются.
Сегодня мы не знаем точной даты образования «Группы пяти» – творческого неформального объединения живописцев, возникшего в конце 1930-х годов. Мы можем только предполагать мотивы появления этой группы, ее лидеров и тот резонанс, который вызвала выставка объединения в Москве в 1940 г. Она определенно была значительным явлением в художественной жизни того времени, об этом свидетельствуют большие статьи известных искусствоведов – Николая Щекотова в «Творчестве» и Осипа Бескина в «Искусстве» за 1940 г. – и несколько заметок об открытии выставки в прессе. В архиве Л. Зевина частично сохранился большой текст статьи А. Гиневского (видимо, неопубликованной) с подробным анализом работ пяти художников на выставке. В этом же архиве сохранилась единственная фотография экспозиции выставки, по ней нам удалось идентифицировать и датировать некоторые работы Л. Зевина. Поиски статей в библиотеках, находки в архивах, датировка работ – все это приносило нам большую радость и вдохновение. Одним из исследователей был молодой искусствовед М.М. Тренихин, недавно защитивший кандидатскую диссертацию по анализу творчества художников «Группы пяти».
«Группа пяти» – единственный пример творческого объединения в Москве после создания МОССХа в 1932 году. «Групповые выставки в МОССХ были задуманы, чтобы дать возможность проявиться с полной свободой существующим в нем творческим течениям, но пока что мы знаем одну только групповую выставку, которая на самом деле имела известное принципиальное обоснование, позволяющее характеризовать работы ее участников как выражение определенного течения. Это скромные художники. Мы говорим скромные не в отношении их личного обихода, а в смысле того, как они смотрят на свое искусство. То, что среди выставленных ими работ почти нет таких, которые были бы написаны на какой-нибудь значительный сюжет, – это не случайность и не принципиальное уклонение от выполнения одной из важнейших задач советского искусства, но проявление честного их отношения к своему делу. Это покажется, может быть, странным, но это так».
Характер статей о выставке – безусловно положительный, как бы дающий значительный кредит доверия пяти художникам и их совершенно лишенному идеологической окраски искусству.
«На той ступени своего творческого развития, на которой они в настоящее время находятся, они еще не чувствуют себя достаточно вооруженными для создания картины большого общественного значения. Они считают, что высокой и глубокой мысли художника обязательно должны соответствовать и совершенные средства выражения. Единство идейного содержания и формы выражения этого содержания – основной для них закон подлинного художественного творчества. Какое бы то ни было нарушение этого закона есть преступление в их глазах, так как этим открывается возможность для подмены подлинного искусства псевдоискусством.
Процессу созревания художественного образа в душевном роднике они придают исключительное значение. В силу этого они рассчитывают на зрителя, который познает художественное произведение не столько извне глазом, сколько изнутри – сердцем. Эмоциональное начало выдвигается в их работах на первый план, и, поскольку колорит является, как известно, особенно сильным выразителем эмоций, он служит главным средством в их руках для создания художественного образа» (Щекотов Н. «Группа пяти» // Творчество. 1940 г. № 12. )
Что касается статьи Осипа Бескина (Л. Зевин и О. Бескин встречаются вместе на групповых снимках молодых художников Витебска начала 1920-х – они знакомы давно) и неоднозначной сегодняшней репутации этого критика как автора знаменитой книги «Формализм в живописи» 1933 года, нам остается только гадать, что действительно имел в виду О.М. Бескин такой очевидной поддержкой относительно левого, неидеологизированного искусства. Стоит отметить, что Бескин – автор статьи к каталогу персональной выставки 1968 года погибшего на фронте Арона Ржезникова. Может быть, одиозные, очевидно черные или белые персонажи истории при ближайшем рассмотрении оказываются сложнее и многограннее, чем мы привыкли считать?
Возможно, в творчестве «Группы пяти» Союз художников видел искусство, которое могло быть принято на Западе и представлять там общечеловеческие ценности и идеи Советского Союза? Может быть, проведением выставки объявлялась определенная «оттепель» в доминировании советской идеологии в искусстве? Важно только отметить эти вопросы как значительные для определения тенденций в художественной жизни 1930-х; как локальное явление выставка «Группы пяти» свидетельствует о неоднородности процессов в отечественном искусстве того времени.
Анализируя сегодня творчество пяти художников группы, можно говорить о влиянии традиций французского современного им искусства и отдельного огромного влияния Сезанна на московских художников конца 1930-х годов. Основанием тому служат публикации Арона Ржезникова о Сезанне, знаменитые дискуссии Ржезникова «о живописности». Могут быть и другие подходы к пониманию этого искусства, вписыванию художников в общий контекст 1920–1930-х: например, как взаимодействие с культурой авангарда, пересмотр ее правил и законов, полемика с ее манифестами, но в то же время безусловное принятие модернистской традиции, которая распространяется после авангарда в культуре, и в частности в изобразительном искусстве. Возможен подход к искусству группы с точки зрения развития идей реалистической традиции, обретающей свои особенности в 1930-е годы – определенную узнаваемую сумрачность, сдержанность, ориентиры на искусство старых мастеров (некоторые лучшие работы Льва Аронова 1930-х годов непосредственно обращаются к личности Рембрандта). Возможны и многие другие искусствоведческие подходы к анализу и пониманию искусства «Группы пяти», наша сегодняшняя задача заключается в инициации дискуссии, разговора о месте и значении искусства русского поставангарда в современном мире, о его выживании и актуализации его наследия.
В работе над воссозданием выставки «Группы пяти» важным и радостным открытием для нас стало знакомство с дочерью художника Михаила Владимировича Добросердова Татьяной Михайловной, которая бережно сохранила в легендарном доме художников на Верхней Масловке наследие своего отца и периодически выставляла его работы. Татьяна Михайловна Добросердова – художник и преподаватель. Династию художников и педагогов продолжает ее сын – Дмитрий Александрович Добросердов.
Арон Иосифович Ржезников – самый старший и, скорее всего, авторитетный художник в группе. На момент выставки 1940 года он был автором исследовательских статей об импрессионизме, Сезанне и старых мастерах, в которых «стремился доказать необходимость синтеза импрессионистической непосредственности восприятия природы, сезанновской композиционной конструктивности и тонально-световой обобщенности и предметности старых мастеров». Его характер, воля, смелость, искренняя любовь и интерес к искусству сформировали вокруг него объединение друзей, последователей и учеников (И.М. Рубанов, М.Т. Хазанов, В.Н. Руцай и др.). В сложные 30-е годы его стремление отстоять достижения новой французской живописи вызывало жаркие дискуссии, о которых впоследствии вспоминали многие художники.
Арон Иосифович погиб на фронте в 1943 году, его наследие сохранила семья художника В.Н. Руцая. В 1968 году прошла персональная выставка Ржезникова, после чего почти все работы были переданы в музеи и с тех пор практически не выставлялись. Огромной удачей для нас оказалась помощь знаменитого коллекционера Юрия Михайловича Носова, предоставившего рисунки А.И. Ржезникова из своей коллекции.
Несмотря на почти полную музеефикацию наследия А.И. Ржезникова, у нас сегодня нет инструмента выявления его работ в музеях и галереях, нет возможности консолидировать усилия всех заинтересованных сторон – музеев, коллекционеров, семьи художника, исследователей – в работе с наследием Арона Иосифовича, такая задача даже не ставится. Стоит отметить, что отсутствие возможности собрать наследие хотя бы в виртуальном виде наносит большой вред малоизвестным и малоизученным художникам, навсегда вытесняя их идеи и достижения из культурного контекста, в котором развивается современная Россия.
Поиски наследия Абрама Израилевича Пейсаховича (1905–1983) до сих пор не привели к какому-либо результату. Мы уже привыкли к чудесным совпадениям, неожиданным встречам и постоянному везению, поэтому сам факт, что от достаточно известного художника, преподавателя, у которого была семья и дети, остался только один крошечный этюд, подаренный когда-то автором Л.И. Аронову, и несколько работ в запасниках ГТГ и Вятского художественного музея, не дает нам возможности остановить поиски, несмотря на то что это типичная печальная судьба наследия многих отечественных художников XX века. Мы продолжаем надеяться, что его работы когда-нибудь все-таки найдутся.
Конечно, вокруг поисков и исследования художественного наследия и архивов «Группы пяти» появились и появляются очень интересные находки работ художников, связанных с ее участниками только дружескими отношениями, взаимной симпатией, переплетением судеб, родственными связями и т.п. В одной семье хранились работы Льва Ильича Аронова, Николая Ивановича Прокошева и Лидии Николаевны Агалаковой, этюды Николая Михайловича Ромадина и Семена Афанасьевича Чуйкова, Павла Владимировича Иванова и Аркадия Осиповича Гиневского, чья частично утерянная рукопись статьи о выставке «Группы пяти» стала основой исследования Ольги Осиповны Ройтенберг о Л. Зевине в ее основополагающем труде о плеяде отечественных художников 1920–1930-х годов «Неужели кто-то вспомнил, что мы были…» (М.: Галарт, 2008). Важны имена художников Фриды Ефимовны Рабкиной, Моисея Александровича Фейгина, Моисея Тевелевича Хазанова, Елены Ильиничны Родовой, Михаила Григорьевича Ранкова, Евгении Алексеевны Малеиной, Исаака Давидовича Дризе, Константина Гавриловича Дорохова, Николая Андреевича Лакова, Аркадия Сергеевича Ставровского, Александра Александровича Поманского, Михаила Ефремовича Горшмана, Ирины Александровны Жданко, Леонида Павловича Зусмана, Иосифа Менделеевича Рубанова и многих, многих других. Такие «родственные», иногда достаточно случайные связи позволяют сегодня достоверно восстанавливать и интерпретировать сведения об уже мифической эпохе русских 1920–1930-х, подчеркивая полифоническую структуру этого периода – созвучие художественных языков, зачастую противоречащих друг другу по своим творческим задачам и методам их реализации, но в целом создающих удивительную общую гармонию сочетаний. Это именно та интонация, которая могла бы представлять русскую культуру и историю XX века не как историю поражения авангардных утопических идей и торжество соцреалистического искусства, обслуживающего интересы тоталитарной власти, но как ветвь мировой модернистской культуры, имеющей интернациональные черты, не прерывавшейся в России, существующей и актуальной сегодня.
Эти связи ведут дальше, включая в поле нашего интереса исследователей, хранителей наследия, искусствоведов, коллекционеров, которые в разное время становились причастными к судьбе работ художников, несмотря на огромные трудности сохраняли наследие, верили в его будущее и, по сути, спасали работы как в идеологически ангажированную советскую эпоху, так и в не менее (а зачастую и более) трудные «рыночные» постсоветские годы. В истории художников «Группы пяти» останутся имена Вадима Львовича и Нины Александровны Ароновых, Валерии Львовны и Николая Борисовича Ермоленко, Татьяны Михайловны и Дмитрия Александровича Добросердовых, Михаила Борисовича Жислина, Антонины Петровны Берестовой, Вячеслава Николаевича Руцая, Михаила Михайловича Тренихина, Владимира Ивановича Костина, Александра Владимировича Балашова, Юрия Михайловича Носова и многих других.
Представленные сегодня работы, конечно, не претендуют на воссоздание большой выставки «Группы пяти», которая прошла в Москве 75 лет назад. Многое с тех пор безвозвратно утеряно, и наша мечта найти и собрать большую часть той экспозиции едва ли осуществима. За прошедшие шесть лет поисков и исследований мы были свидетелями настоящих открытий и чудес, но мы также пережили много разочарований и неоднократно заходили в тупик, понимая, что нам не удастся восстановить историю во всей полноте. Но, может быть, этого и не требуется – сегодня мы стремимся подчеркнуть идею о том, что история состоит из отдельных уникальных человеческих жизней и судеб, и как бы ни менялись политическая конъюнктура и актуальность той или иной жизненной (или художественной) концепции, искренность, любовь и ответственность перед временем, перед прошлым и будущим, всегда дают нам шанс на выживание.  

Александр Аневский
правнук художника Льва Аронова, 2016 г.

Tags: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

Выставка "Группа пяти: утраты и открытия" 14 января 2016 - 26 января 2016 в галерее "Открытый клуб"
gruppa5

Небольшая выставка художников «Группы пяти» в самом начале 2016 года – это первое приближение, своеобразный эскиз большого художественного проекта, амбициозной идеи повторить знаменитую выставку последнего объединения в «эпохе художественных объединений» отечественного искусства довоенных лет – группы Л.И. Аронова, М.В. Добросердова, Л.Я. Зевина, А.И. Пейсаховича и А.И. Ржезникова, которая проходила в Москве в 1940 году. Представляя работы этих художников сегодня, нам хотелось бы подчеркнуть значимость личного пространства, интимную искреннюю интонацию их искусства, которая так контрастировала с интонацией подавляющего большинства деятелей советской культуры конца 30-х годов. Впрочем, выставка «Группы пяти» сегодня призвана не столько продемонстрировать в полной мере творческое наследие пяти художников – у нас, к сожалению, нет такой возможности, – но в первую очередь поставить вопрос о судьбе культурного наследия в современном мире, о значении и актуальности этого наследия, о возможностях его выживания.Мы стремимся восстанавливать и минимально интерпретировать сведения об уже мифической эпохе русских 1920–1930-х, подчеркивая полифоническую структуру этого периода – созвучие художественных языков, зачастую противоречащих друг другу по своим творческим задачам, но в целом создающих удивительную общую гармонию сочетаний. Это именно та интонация, которая могла бы представлять русскую культуру и историю XX века не как историю поражения авангардных утопических идей и торжество соцреалистического искусства, обслуживающего интересы тоталитарной власти, но как ветвь мировой модернистской культуры, имеющей интернациональные черты, не прерывавшейся в России, существующей и актуальной сегодня.

(Александр Аневский +7 916 657 3456)

Открытие выставки в четверг 14 января в 19.00
Галерея "Открытый клуб"
Спиридоновка, 9/2 (вход со двора)

Артеология в доме Наркомфина 12 августа 2015 г.
gruppa5


Дорогие друзья и коллеги, Arteology возвращается к лекционному формату. 12 августа 2015 г. в 20.00. в знаменитом Доме Наркомфина (Новинский бульвар, дом 25, корпус 1) состоится первая в этом сезоне встреча, на которой мы снова будем говорить об искусстве 1920-х – 1930-х годов. Мы планируем рассказать о событиях в художественной жизни Москвы 1928 – 1930 годов, т.е. в годы строительства этого замечательного исторического здания.

Встреча состоится в одной из больших двухуровневых квартир,  в доме работает пропускной режим, нужно оформить пропуск, поэтому просим сообщить о вашем твердом намерении присутствовать на почту gruppaludey@gmail.com.  

Автопортрет Лидии Агалаковой
gruppa5
agalakova

В 2014 году исполняется 110 лет со дня рождения замечательных художников Николая Прокошева и Лидии Агалаковой. На сайте gruppa5.ru добавлена репродукция отреставрированного автопортрета Лидии Агалаковой 1934 г. Вместе с короткой биографической справкой, взятой из книги О.О. Ройтенберг "Неужели кто-то вспомнил, что мы были...", выложены архивные фотографии 1920-х - 1930-х годов. Сейчас сложно понять, кто на фотографиях - друзья, родственники?

http://gruppa5.ru/bios/agalakova

http://gruppa5.ru/galleries/agalakova

В биографии Агалаковой у О.О. Ройтенберг есть ссылка на статью о творчестве Михаила Афанасьевича Демидова (1885-1929), опубликованную в "Панораме искусств" №13. М.А. Демидов - значительный вятский художник, преподаватель, участник чуть ли не всех художественных процессов, происходивших в Вятке в 1920-е. Его ученицей и музой была Лидия Агалакова, сохранились портреты Агалаковой работы Демидова. Надеемся, фотографии этих портретов и вообще работ Демидова скоро появятся в общем доступе.

agalakovaphoto1
На фотографии: Лидия Агалакова (сидит) в компании друзей. 1920-е - 1930-е 

Работа Арона Ржезникова "Пейзаж" 1928 г.
gruppa5
IMG_0731

В далеком 2012 году появилась эта работа Арона Ржезникова. На обороте написано: А.И. Ржезников №39 "Пейзаж", 1928, 36х53,5 Авторство удостоверяется семьей художника В.Н. Руцая, ученика Ржезникова. Действительно, графика, похожая на эту, иногда встречается у коллекционеров. Сейчас работа отреставрирована и ждет своего счастливого часа попасть на выставку и представлять замечательного, очень интересного художника, большинство работ которого лежат в запасниках музеев и сегодня имеют слишком мало шансов увидеть своего зрителя.       

Михаил Ксенофонтович Соколов
gruppa5
_MG_6964правнук художника Льва Аронова о чудесах, связанных с Михаилом Соколовым: "...уже несколько раз жизнь таинственным образом в той или иной форме приводила меня к наследию великого (правда великого!) художника Михаила Ксенофонтовича Соколова. С одной стороны – это очень известный художник, представленный в экспозициях многих приличных музеев у нас и т.д. с другой – тонкий, настоящий, искренний и чудесный художник, о котором невозможно говорить как-то громко или слишком формально.  К сожалению, не могу сказать, что работы Соколова легко увидеть в ретроспективе или в какой-то условной полноте, лучше всего он представлен коллекцией музея республики Каракалпакистан в дальнем углу Узбекистана – так вышло. но:

Чудо №1  мы устраивали выставку художника Льва Аронова, это мой прадедушка, очень хороший художник, - в художественном училище памяти 1905 года, потому что Аронов там преподавал в конце 1930-х и в 1940-е. Я знал, что там же преподавал Михаил Соколов, которым я восхищался. Мне было удивительно, показалось настоящим чудом, когда на этой ароновской выставке в училище мы познакомились с замечательными молодыми художниками, искренними, открытыми, у которых наследие Соколова и Аронова вызвало настоящий правдивый интерес, мне померещилась какая-то преемственность, какая-то связь между такими фантастически разными эпохами… Мы дружим со студентами до сих пор, пытаемся затевать какие-то проекты, Саша Балашов делал там несколько публичных лекций о художниках-преподавателях Училища в 1920-е – 1930-е годы.

Чудо №2 Конечно, я часто думал, ну почему прадедушка не рисовал, как Соколов, ведь они жили почти в одно время, соколовское влияние ощущаю даже я сегодня, хотя я не рисую и не собираюсь, а прадедушка?! Он был совсем другой… В общем, разбирая, графику Льва Аронова, это было через год наверное после выставки в Училище,  мы наткнулись на рисунок Михаила Ксенофонтовича Соколова! Да, не лучший, порванный, «типичный», но для меня это было конечно больше, чем совпадение… Это было чудо!

IMG_1674Чудо №3 Примерно год назад увидел у друга книгу «Михаил Соколов в переписке и воспоминаниях современников», не стал брать почитать, а решил ее купить, сейчас ведь несложно найти все, что угодно. Я искал эту книгу год!! сначала просто завел традицию спрашивать в книжных, в музейных магазинах, потом стал заказывать, периодически прочесывал интернет и букинистические. Ну может быть я преувеличиваю – не прочесывал, а искал. Книги нигде не было. Несколько дней назад в почте, которой я почти не пользуюсь, нашел письмо двухмесячной давности от человека, который готов был продать мне чуть ли не весь тираж этой книги!! Он нашел меня случайно по упоминанию Соколова в моем жж. Цена книги – 100 рублей. Ко мне пришел милый человек с тележкой. Мы решили, что можем купить несколько коробок, чтобы раздать всем нуждающимся или заинтересованным – ведь нигде: ни в третьяковке, ни в русском музее, ни даже в каракалпакистане нет этой книги (на сегодняшний день насколько мне известно). Я не знаю, как сделать так, чтобы… память о чем-то хорошем, какое-то важное свидетельство о красоте, благородстве, страданиях, вообще о чьей-то не зря прожитой жизни не шло как камень на дно, а находило бы отклик. Неважно, об искусстве речь или о философии, науке, религии, - о чем угодно; речь – о человечности.

Короче говоря, если кому-то нужна, также как мне была нужна, книжка про художника Соколова, она вроде появилась на озоне сейчас за 72 рубля, ну и я могу продать ее за 100 рублей или подарить, мне будет приятно. Если кому-то будет любопытно посмотреть этого художника в новой Третьяковке, в Ярославском музее или в Нукусе или даже просто в интернете – думаю, он вам очень понравится!"

6 марта 2014 г.

Миша Тренихин о Ржезникове 6 февраля 2014
gruppa5

47 семинар общества «Московские древности»

3 февраля 2014
А.И. Ржезников. Автопортрет. 1926 (?). Холст, масло. Местонахождение неизвестно

А.И. Ржезников. Автопортрет. 1926 (?). Холст, масло. Местонахождение неизвестно

Друзья! В ближайший четверг, 6 февраля, собираемся послушать доклад искусствоведа Михаила Тренихина на тему:

«Импрессионизм, Сезанн, традиции французского искусства XIX века в творческих спорах художников и критиков Москвы 1930-х годов».

Среди прочего, в докладе будет освещена история ГМНЗИ — Государственного музея нового западного искусства.

Начало семинара — в 19.00. Собираемся, как и в прошлый раз, в библиотеке префекта ЦАО по адресу: Новоспасский переулок, дом 5. Желающие могут приехать к 18.30 на ст.м. «Таганская» (радиальная) — ждем всех 10 минут, потом идем в библиотеку.

Как добраться: нужно выйти из станции метро Таганская-радиальная (именно радиальная, если вы приехали на кольцевую, то проще перейти под землей, чем переходить через Таганскую площадь), из хлопающих дверей прямо. Выходим, идем прямо по улице Большие Каменщики где-то 500 метров (или два длинных дома, которые будут справа от вас). После дома номер 8 переходим через дорогу и сворачиваем направо, идем вдоль светло-коричневого сталинского здания. Видим слева арку под кирпичной галереей, проходим под ней и сразу поворачиваем направо — там будет дверь библиотеки.

Мероприятие бесплатное. Просьба принести что-нибудь к чаю! Тем, кто не хочет пить чай из пластиковых стаканов, надо захватить с собой кружку.


Узбекистан. Нукус. Государственный музей искусств имени И. В. Савицкого. май 2012. Часть 6
gruppa5
Вот ответ на запрос о наличии в коллекции Музея работ интересовавших нас художников. Нет работ А. Ржезникова, Л. Зевина, Ф. Рабкиной, А. Пейсаховича, П. Иванова, И. Ивановского, В. Коротеева, Л.Зусмана, А. Гиневского, К. Дорохова, О. Колмаковой, М. Ранкова, Е. Родовой, И. Рубанова, В. Руцая, Л. Танклевского.

123

Публичная лекция Саши Балашова «Вхутемас — школа новой живописи» в Тургеневской библиотеке
gruppa5
Прокошев Николай Иванович (1904-1938) Автопортрет. 1929

Саша Балашов. «Вхутемас» Вторник 26 февраля 2013 в 20.00

Билиотека им. Тургенева, Москва, Бобров пер., д. 6


Лекция посвящена Высшим художественно-техническим мастерским — так расшифровывается аббревиатура Вхутемас.

Вхутемас был образован в 1920 году и стал логическим завершением системы Свободных художественных мастерских (ГСХМ), которые были созданы в 1918 году и объединили центры художественного образования во многих городах России.

ГСХМ отвечали задаче воспитания художников нового поколения. Главным смыслообразующим словом здесь было определение «свободный».
Система Вхутемаса выросла из опыта и практики русского авангарда. Во Вхутемасе были заложены основы современной методики художественного образования; здесь была создана школа нового мировоззрения, взорвавшего существовавшее культурное пространство. Не будет большим преувеличением сказать, что все русское искусство после авангарда — родом из Вхутемаса.

Сегодня кажется удивительным, что искусство, которое создавалось в стенах Вхутемаса, остается поразительно современным и вызывает интерес не только специалистов-историков, но и всех зрителей, остро чувствующих дух современности.

Одно из двух зданий московского Вхутемаса и дом, в котором жили профессора этого учебного заведения, видно из окон зала, где будет проходить лекция.

Узбекистан. Нукус. Государственный музей искусств имени И. В. Савицкого. май 2012. Часть 5
gruppa5
В предыдущих записях о Музее я выложил почти полную картину того, что же висит на стенах в постоянной экспозиции. Я надеюсь, никто из заинтересованных музейщиков на меня не обидется за такой полный отчет, уверен, Музею на своем сайте стоит вообще-то в ближайшее время выложить фотографии большей части своей коллекции в пристойном качестве, от этого никто не пострадает, только все выиграют, а фотографии, представленнные здесь - убогие и ничего не передающие. Я прошу прощения за сентиментальные замечания к фотографиям, поверьте это отчистого сердца. Если есть какие-то возражения или сомнения - я конечно уберу лишнее.
Снято все, кроме нескольких кадров - нет большого натюрморта с маской Ставровского (на стенах не было его потрясающей работы "Брюшной тиф"), нет живописи Суряева - она висит над лесницей, и ее плохо видно. Кажется, все. Действительно, мы совершенно не смотрели скульптуры... уверен, нам нет оправдания, но так получилось. Я не видел Меера Айзенштадта, его бы я узнал. Конечно надо было внимательно посмотреть каждую скульптуру, но... когда кругом такая живопись...
Мне трудно делать такой подробный отчет о Нукусском Музее им. И.В. Савицкого - в первую очередь я делаю его для себя, есть море некачественных фотографий, которые только как в замочную скважину позволяют заглянуть на сегодняшний день чуть ли не в самый лучший музей русского искусства 20 века. ГТГ в Москве выглядит печальной пустыней искусства, никого нет, в залах грустно. Хотя ситуация немножко меняется, проходят очень удачные (бывают и неудачные, это все отдельная тема) выставки, в ГРМ в Санкт-Петербурге самая большая коллекция художников 20 века, но экспозиция - очень скудная. В Нукусе - плохое оформление, картинам тесно, не  хватает места, не висит, то, что обязательно должно висеть, но вцелом это очень хороший музей, там сделан максимум усилий для представления искусства на должном уровне. И самое главное вокруг Музея есть легенда, с каждым годом обрастающая новыми подробностями, открытиями, сплетнями, сомнениями и, самое главное, о нем узнает как о чуде все больше людей. Я уже писал, что на смену эгоистическому желанию забрать коллекцию в Москву и открыть самый лучший музей в России пришло понимание того, что у всего, даже у возникновения музея русского авангарда и свободного искусства 1920-х - 1930-х в пустыне Каракалпакистана есть своя логика. Современные условия требуют постоянного присутствия Нукусского музея как минимум в Москве, нам очень нужны постоянные выставки разных частей коллекции в Пушкинском (каким бы ни был нукусский музей государственным -  все-таки это личная коллекция, личный выбор И.В. Савицкого), в Третьяковке конечно, где угодно. Выставка "Венок Савицкому" в галерее "Галеев" - один из первых, но совершенно не основных шагов в эту сторону. (Кстати, спасибо за выставку!). Короче, самым уместным было бы присутствие Музея им. Савицкого в Москве, Петербурге, где-то еще на постоянной основе - могли бы быть открыты залы в больших государственных музеях, где постоянно менялась бы экспозиция из Нукуса.
После постоянной экспозиции на третьем этаже мы спускаемся на второй. Большая часть отдана под этнографию древних каракалпаков, но есть выставочная часть:

IMG_0722 выставка в Музее имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

"Главная ценность - семья", ну почему бы и нет. Уже отсюда видно Платова, Редько, Комаровского. Платов Федор Федорович:

IMG_0681 Платов Федор Федорович (1895-1967) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Климент Редько. Эта смешная иконоподобная работа называется "Материнство" и замечательный художник, которого не было наверху в постоянной экспозиции - Владимир Комаровский, тоже иконописец.
IMG_0682 Редько Климент Николаевич (1897-1956) и Комаровский Владимир Алексеевич (1883-1937) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Надежда Кашина - 1961 год, совсем другая история...
IMG_0684 Кашина Надежда Васильевна (1896-1977) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

На выставке много работ Елены Людвиговны Коровай, и совершенно неожиданно было увидеть работу Петра Ивановича Котова. Они рядом.
IMG_0687 Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) и Котов Петр Иванович (1889-1953) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0685 Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Картина Мазеля "Перекачевка" немножко похожа на кадр из мультфильма. Но в 1930-е такие мультфильмы конечно не делали. Интересно, что многие художники как будто уже в первой половине века придумали художественный язык второй половины. Некоторые художники - как быдто иллюстраторы научной фантастики 1980-х, некоторые - суровые нонконформисты 1960-х. Я слышал, что в изобразительном искусстве очень важна приемственность, и вполне возможно, что в любом художнике несложно (или по крайней мере почти всегда возможно) увидеть его учителей и его художественную школу. Если для плеяды московских художников 1920-х - 1930-х имена учителей, гуру и педагогов известны - от Машкова до Шевченко, то дальше эта традиция не так очевидна (по крайней мере для неспециалиста). Преподавал Антон Чирков, Лев Зевин, Лев Аронов, кто-то еще из нового поколения художников поставангарда...
IMG_0686 Мазель Илья (Рувим) Моисеевич (1890-1967) Кашина Надежда Васильевна (1896-1977) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Конечно выставка - это не постоянная экспозиция, некоторые картины вряд ли дождались бы возможности долго висеть на третьем этаже. Но вот работа Алисы Порет, которую я очень хотел увидеть, конечно исключение. Она очень маленькая, в этой компании смотрится странновато. Слева - художник Иванов, внизу художница Полянская...
IMG_0690 Иванов Порет Полянская Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012
Шухаев Василий Иванович (1887-1973). Еще один важный для Нукуса художник, которого нет в постоянной экспозиции.

IMG_0700 Шухаев Василий Иванович (1887-1973) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0691 Шухаев Василий Иванович (1887-1973) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Художники Уфимцев, Голицын, Тарасов

IMG_0692 Уфимцев Голицын Тарасов Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Художники Надежда Кашина и Анатолий Шугрин (внизу большая картина Шпаде)

IMG_0693 Кашина Надежда Васильевна и Шугрин Анатолий Иванович (1906-1986) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Художник Михаил Курзин, очень красивый

IMG_0696 Курзин Михаил Иванович (1888-1957) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

В уголочке маленькие работы Валентины Марковой и Николая Ульянова

IMG_0697 Маркова Валентина Петровна и Ульянов Николай Павлович (1875-1949) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Художники Хабарова, Лепесов

IMG_0698 Хабарова, Лепесов Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

И вот художник, ради которого мы ехали в Нукус, и не нашли его в постоянной экспозиции - Павел Васильевич Суриков - очень хороший художник. Действительно, все так и оказалось.

IMG_0699 Суриков Павел Васильевич (1897-1943) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Графика на выставке висит отдельно от живописи. Елена Людвиговна Коровай:

IMG_0701 Волков Александр Николаевич (1886-1957) Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Елена Коровай и Александр Волков

IMG_0702 Коровай Елена Людвиговна (1900-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Елена Коровай, Надежда Кашина, Фаворская-Шаховская

IMG_0703 2 Коровай Над Кашина Фаворская-Шаховская Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Надежда Кашина

IMG_0704 Кашина Надежда Васильевна (1896-1977) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Надежда Кашина и Михаил Курзин

IMG_0705 Курзин Михаил Иванович (1888-1957) и Кашина Надежда Васильевна (1896-1977) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Михаил Гайдукевич и Лев Жегин

IMG_0707 Гайдукевич Михаил Захарович (1898-1938) и Жегин (Шехтель) Лев Федорович (1892-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012
Еще фотографияCollapse )

Еще Жегин

IMG_0713 Жегин (Шехтель) Лев Федорович (1892-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0712 Жегин (Шехтель) Лев Федорович (1892-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0711 Жегин (Шехтель) Лев Федорович (1892-1969) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Единственная работа Меера Моисеевича Аксельрода во всей экспозиции Музея

IMG_0708 Аксельрод Меер Моисеевич (1902-1970) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Знаменитый рисунок Климента Редько

IMG_0709 Редько Климент Николаевич (1897-1956) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Нина Кашина. Вообще детская тема для советского искусства особенно 1930-х - кажется чем-то... слишком типовым. Там, где пионеры, детские сады, пухлые ручки - художники вступают на спокойную, всеми любимую и понятную территорию. С другой стороны конечно есть огромное количество удач в этой теме - от Тырсы и Бруни (кстати, я его не видел в Нукусе) до Зевина и Аронова.

IMG_0710 Кашина Нина Васильевна (1903-1987) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012
-

IMG_0715 Кашина Нина Васильевна (1903-1987) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0716 Кашина Нина Васильевна (1903-1987) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0719 Кашина Нина Васильевна (1903-1987) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Антонина Федоровна Софронова, рисунок 1935 года

IMG_0714 Софронова Антонина Федоровна (1892-1966) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012 1935

Два рисунка Ефросиньи Ермиловой-Платовой. Мне очень нравится эта художница, в Москве я видел несколько (две) ее работы на выставке "Поставангард..." в МАММ, теперь очень жду ее большую выставку, это очень значительное явление в русском искусстве, о котором мало кто знает к сожалению.

IMG_0717 Ермилова-Платова Ефросинья Федосеевна (1895-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

-

IMG_0720 Ермилова-Платова Ефросинья Федосеевна (1895-1974) Музей имени И.В. Савицкого, Нукус, май 2012

Последняя фотография стены Музея им. Савицкого, последняя картинка с выставки - Владимир Милашевский, в постоянной экспозиции его нет, живописи его нет, ну вот - рисунок, спасибо! Я недавно читал его воспоминания "Вчера, позавчера", известная книга, изданная давно еще при старом режиме, кажется, еще при жизни Милашевского. Очень одаренный художник, талантливый писатель, он казалсе мне и моим друзьям заносчивым, каким-то несимпатичным, неприятным человеком. Когда мы начали думать об этом - все поколение (хорошо, многие из поколения) художников 1920-х - 1930-х показались нам довольно суровыми, ироничными, недобрыми, очень требовательными людьми - все те, кто пережил лишения первых советских лет, репрессии тридцатых, войну, репрессии сороковых, полное крушение революционных идей их молодости, полную нищету, безвестность, изоляцию, поражение их творческих идей, поражение от самой дрянной вульгарной части художественной среды - от всяких Герасимовых и Кацманов.., люди (многие, большинство) пережили наконец потерю своего творческого языка, не смогли в зрелом возрасте развить идеи своей юности. После таких страшных ударов судьбы сложно стоять на ногах, вообще оставаться живым. Так ценен пример художников, плодотворно работавших в 1950-е, 60-е, 70-е. Леонид Зусман, Федор Семенов-Амурский, Василий Коротеев, Сергей Романович и т.д. А личные качества этих людей пускай сгладит время, оставит для нас толпу молодых веселых художников, которых ничто не может остановить.

IMG_0756 Нукус, май 2012
Tags: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

?

Log in

No account? Create an account